Разряд тока пробил все тело волчицы, заставив тонко взвизгнуть и опрокинув ее навзничь. Она в одно мгновение потеряла весь свой боевой дух, и теперь валялась на полу. Корчась в конвульсиях и пуская пену из деформирующейся пасти.
-Ты считаешь себя страшной волчицей, но на самом деле ты просто сучка. Сидящая на цепи дворовая сучка! И ты не такая уж и опасная. Тут были твари и пострашнее. И, если завтра тебя не заберет заказчик, я лично приготовлю рагу из твоего мяса, я на своем веку уже немало ликанов едал. Вкусно, скажу я тебе. Так сказать, очень пикантный вкус, как на мой взгляд, с непередаваемым послевкусием ликана. А из твоей тупой башки сделаю пепельницу. Но для начала, ты напоследок удовлетворишь меня орально, хочешь ты этого или нет. С отрезанной башкой и выбитыми передними зубами много не посопротивляешься! Та дура, которую ты только что почти съела, она вот тоже была очень смелой, но тупой! И вкусной!
Он гулко захохотал, причмокнул, будто ел что-то очень вкусное, и неспеша побрел прочь из склада. Шейла снова забилась в угол, уселась, обхватив колени руками и уронила голову. Ей очень хотелось спрятаться от всего мира, хоть куда, хоть как-то. Эмоции дали о себе знать, и она тихонько заплакала от боли и безысходности, тихо-тихо, словно обиженный ребенок. Она прекрасно понимала, какую глупость совершила, уйдя из семьи.
-Мама, мамочка! - шептала она, всхлипывая от боли. - Забери меня отсюда! Пожалуйста!
Глава 3. С "Титаника" на бал сатаны
Толпа гудела и улюлюкала, требуя показать им невольниц, предвкушая окончания торгов, когда девушек, которых никто не купит просто отдадут им на растерзание. До начала торгов оставалось совсем немного, поэтому уровень адреналина и тестостерона уже практически зашкаливал. То тут, то там вспыхивали драки за более удобные для обозрения трибуны места. Кого-то уже успели прирезать, и охрана споро оттащила тела прочь.
Майкл ненавидел сие действо всей душой. Да, он не очень любил людей, ликанов терпеть не мог органически, но творец свидетель, он никогда бы не стал уничтожать молодых здоровых женщин во времена, когда их осталось настолько мало, что каждая более-менее симпатичная на вес золота, а за красивую и товаров расплатиться не хватило бы. Во времена тотального дефицита баб, продавать оставшихся, словно животных - преступление.
Еще больше он не понимал своего хозяина, у которого этих баб был целый гарем, и он, вместо того, чтоб ценить каждую, как драгоценность (они у него и вправду на редкость были очень красивые), издевался над ними, словно бы они съели его последний кусок мяса.
А еще он безумно ненавидел этот грязный, пропахший смертью и испражнениями город! Город, где жизнь человека стоила в десятки раз меньше, чем во всем этом адском мире, город, где в богатых домах в праздники принято было подавать к столу свежезапеченного, покрытого хрустящей корочкой человеческого детеныша, где чудом выживших после того, как их не купили, десятки раз изнасилованных невольниц использовали словно свиноматок на специальных фермах (и это в мире, где плодовитой осталась только одна из четырех женщин), а если женщина не могла родить по каким-то не зависящим от нее причинам - пускали нечастную на колбасу, предварительно откормив.
Будь его воля, Рысь (он был именно оборотнем-рысью) лично бы привел в этот жуткий, охраняемый оборотнями-деградантами, оборотнями-людоедами город самую большую стаю крылатых кровососов, которую бы смог найти в этом падшем много лет назад мире.
Но, к сожалению, собственной воли у Майкла не было. Как и многие другие до него, мужчина был просто обыкновенным цепным зверем при хозяине, идущему к господину по-первому щелчку пальцев.
Вот опять он вынужден был сопровождать хозяина в этой вакханалии, потому что тот снова избил одну из своих наложниц до смерти и ему не терпелось теперь пополнить свой гарем новенькой мученицей. Как часто в своих самых влажных мечтах Майкл сжимал морщинистую, хлипкую шейку хозяина цепкой хваткой ладони, медленно, наслаждаясь хрустом раздавливаемой трахеи, хрипом и бульканьем.
Но за старым ублюдком стояла целая орда, а Майкл был один. Ему никто и не позволил бы убить престарелого ублюдка. Да и опыта в битвах с оборотнями у него было очень много, знал, куда бить. А становиться мучеником, нет, для этого Майкл был слишком труслив и даже не отрицал этого совсем! Своя же жизнь дороже каких-то неизвестных девок. И да, часто за хорошо выполненные дела он пользовался дарами гарема своего господина, и даже больше, он был совершенно не против такого расклада.
***
Шейла сидела в клетке, бездумно глядя перед собой. Она уже практически смирилась с тем, что вот-вот будет продана и это еще при лучшем исходе. Про худший думать не хотелось совсем.