— Мы можем начинать. — и она действительно начала рассказывать об острой нехватке денег для класса, о новых шторах, которые необходимо преобрести. Все слушали, а нас было много: человек двадцать. И только после этого она прошла вдоль рядов.
— На этих бланках выписаны текущие оценки и средний бал ваших детей. Можете ознакомиться. — после было " ваши дети срывают уроки" , " они не выполняют домашние задания", " поведение просто ужасное". — Таким образом, я прошу вас провести беседу с детьми. Если у вас нет вопросов, на этом собрание закончено. Попрошу остаться родительницу Виленского.
— Лариса Андреевна, я вас слушаю.— подошла к учительнице, новому классному руководителю Данила с недавних пор, готовясь услышать многое о моем Данечке. Прежняя классная была очаровательной женщиной в возрасте, но отказалась от их класса. А самое главное- она знала, в каких семьях живут ее дети.
— Прошу прощения, мы так и не познакомились. Вы кем приходитесь Данилу?
— Я сестра и опекун Дани.— строго ответила я, не отводя взгляд. Учительница удивленно приподняла брови. Интересно, что она вообразила?
— Видите ли, ваш мальчик не умеет обращаться со взрослыми. Он разбил (!) дверь и вместо извинений оскорбил преподавательницу английского языка. Вы должны выплатить штраф. — проговорила классная, отвечая на мой взор, будто говоря " Что на это ответишь?"
— Поверьте, я в курсе этой ситуации. Штраф я выплачу, вот только... Даня наказан не будет. И я искренне надеюсь, что учитель английского языка придираться к нему не станет. А вы донесете до ее сведения, что обвиняя и оскорбляя ребенка, а тем более его родителей, пусть убедится, что это не нанесет ребенку травму. И да, она не права. Даня воспитан отлично, а наши родители были замечательными людьми. И нашу память о них никто не смеет замарать! — я держала нарастающую боль в себе, не показывая ее этой женщине. Никто не увидит мои чувства.
— Я поняла вас. — положила деньги на стол перед ней и, попрощавшись, ушла.
И только выйдя из школы, только зайдя в безжизненный, как и мои глаза сейчас, проулок, я осела на землю, вспоминая те дни...
***
Мы стояли у глубокой ямы, вокруг которой собралась группа людей. Кто-то плакал, кто-то тихо горевал, а кто-то держал все в себе. Две одинокие фигуры стояли близко к мертвым тельцам своих родителей. Они не плакали, разве что мальчик, лет десяти, ронял жгучие слезы на землю, сам их не замечая. А в глазах у него были боль, и отчаяние, и жалость, и бесконечное горе...
Девушка не проронила ни одной слезинки: все горе она держала в себе, а слезы кончились еще в поезде. Но глаза... они были мертвы, в них раздвинулась бездна, поглощая весь свет жизни. Из помертвевших губ изредка вырывался тихий шепот, который никто не мог разобрать.
Тела погружали в яму после прощания. Девушка заставляла себя смотреть на них в последний раз, но в моменте начала тихо падать... "Они прожили так мало. Слишком мало! " Ярко-рыжие волосы, заколыхавшиеся в этот момент, привлекли окружающих, заставив удержать их обладательницу. Но она поднялась сама. Сама встала, распрямила плечи и с титаническим трудом подошла к концу ямы, взяла горсть земли и бросила вниз. Глухой удар об крышку гроба ознаменовал конец...
***
— Ада, ты уже пришла! — промолвил Данил. После тяжелой смены я опустилась на стул и налила себе воды. Клиентов было много, но это помогло: я отвлеклась от своих проблем, зациклившись на работе.
— Да, пришла.— увидела вопрошающий взгляд. Ой, Данька, не буду я тебя ругать. — Поговорила я с учительницей. Ну не смотри так на меня. Я тебя поняла, и причины твоего поведения мне понятны, но давай в следующий раз ты не бьешь стекла и стараешься не грубить окружающим. Просто постарайся. Договорились?
— Договорились.— промолвил Данил и сел напротив меня. Я вытащила из рюкзака плитки шоколада, что заставило Даню изменить выражение лица на счастливое. Вообщем, чего я и добивалась.
А впереди меня ждало свидание с Кириллом, перед которым хорошо было бы сделать домашнее задание. Но что-то подсказывает: спать лягу я очень поздно.
***
Спускаясь по лестнице, я вспоминала, какие еще задания необходимо выполнить, помимо уже сделанных. Открыла дверь и выскользнула на улицу. А там меня уже ждали. Хммм, он подготовился...
Волосы были залакированы, рубашка и брюки выглажены, а в руках были цветы. Розы, красные. Я не любила их, красные розы очень нравились моей маме. И вновь тупая боль в сердце...
Да уж, рядом с этим зеленоглазым экземпляром любая девушка в таком же наряде, как и я, почувствовала бы себя гадким утенком. Но я была собой в этом старом пуховике и шапке с бумбончиком. Да и под верхней одеждой были обычные джинсы и толстый свитер. Ах да, я была ненакрашена! Вот.