— Ада, он требует тебя. — я кивнула. Ничего не оставалось, кроме как идти. И делать вид, что ничего не случилось, я не собиралась.
Как только моя скромная персона вышла в зал, сразу наткнулась на его взгляд. Он осматривал меня с ног до головы, будто видел впервые, а я пыталась контролировать гнев и ярость, назревающие внутри. Кирилл нагло улыбнулся, развалившись на диванчике.
— Зачем ты пришел? — спросила я, широко раздувая ноздри и прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтоб не сорваться.
— Я тебе уже говорил, что мне нужно. И я не отступился— ты этого хотела? Что ж, я доказал, что серьезен в своих намерениях... теперь ты сменишь гнев на милость?— спросил он, наклоняясь вперед, всматриваясь мне в глаза.
— Ты, видимо, непонятливый: я сразу сказала, что не имею к тебе чувств. И я считала тебя другом, тем, кто близок и на кого можно положиться, но ты предал и меня, и Данила. Поэтому уходи и не возвращайся в нашу жизнь!— после этой речи я развернулась и ушла к другому столику, пытаясь успокоиться и нацепить на лицо улыбку.
Больше Кирилла я не видела.
И все же я не сдавалась, когда ужасно хотела спать, а не работать. И когда происходил очередной провал в эксперименте, тоже не сдавалась. Главное иметь ради кого жить и покорять вершины. Мы созванивались с Данечкой достаточно часто, но ночью я чувствовала себя одиноко на большой для меня одной кровати, неосознанно ища рукой его мягкое тельце.
Но вскоре моим страданиям пришел конец— наступил день соединения семьи. Мы оба были счастливы, одна бабуля грустила. Теперь она вновь останется одна. И в море радости от воссоединения имелась одна капля горечи и вины.
Шли дни, недели, месяцы... Учеба продолжалась, работа не прекращалась, а квартира почти была куплена. Маленькая, но двухкомнатная, не в центре, но и не на окраине. Найти ее было очень сложно и, облазив все сайты, обговорив все с риелтором, мой выбор пал на уютную квартирку с видом на парк.
Мы переезжали очень быстро, собрав все свои скромные пожитки и переживая по случаю переезда. Лори тоже был с нами, хоть бабушка и не хотела его отпускать. Кот в хозяйстве пригодится, как она говорила. Но котенок стал нам другом, которого мы с радостью приняли в семью.
И, как положено, переезжая, мы пустили первого Лори. Он вальяжно ступил на порог и принюхался, а после отправился изведывать новые территории. И за ним опадали на землю клочки черной шерсти, заставляя меня застонать от осознания предстоящей уборки.
— Ну, Даня, вперед.— сказала я, ступая правой ногой за порог и осматриваясь. В квартире я уже была, но тогда здесь жила молодая девушка— бывшая владелица квартиры. Вещей тогда было много, что мешало хорошо осмотреться. Теперь же квартира была несколько пуста, не считая мебели, и осмотреться можно легко.
— Мне уже нравится.— сказал тихо Даня, проходя по всем комнатам, а после подходя к окну. — Ух ты, парк. Мы же выйдем погулять?— спросил он, оборачиваясь с веселой улыбкой. Я кивнула, повторяя его выражение лица.
Квартира была небольшой, но уютной, мы обставили все так, как хотели, докупив различные предметы быта. И квартира ожила, расцвела всеми яркими цветами и заполняла уютом наши сердца. Даже дышать стало легче. И у нас были отдельные комнаты: Дане досталась небольшая комнатушка с диваном и столом для письма у окна. Я же получила комнату побольше, где находилась двуспальная кровать и, конечно же, большой письменный стол.
В первую ночь мне было непривычно опять спать одной. Видимо не мне одной. Так, мы ворочались пол ночи, а потом ко мне с подушкой и одеялом постучался растрепанный брат и попросился приютить у себя. Лори тоже поселился в моей комнате, от чего стало еще уютнее и теплее. В тесноте, но не в обиде, как говориться.
Так мы жили год, после еще один. А дальше я решила поступать в магистратуру. Да, я знала, что учиться мне придется еще два года, но для осуществления собственной мечты я была готова и дальше совмещать учебу и работу.
Жизнь текла, казалось, мимо меня. И не сходить с ума помогал уют и тепло дома. А, когда мне было двадцать два, умерла бабушка. Мы уехали в деревню, бросив находящийся в самом разгаре учебный год, чтобы провести последнего близкого человека в ее путь. Участок, как она и говорила, остался нам, но меня это не волновало.
Было трудно осознавать, что мы одни, совсем одни во всем мире. Было очень больно понимать, что некому согреть нас и приютить под теплым и родным крылышком. Один известный ученый сказал: "Человек— самое эгоистичное существо. Когда близкие умирают, мы плачем не из-за того, что их жаль. Нам тяжело осознавать, что этого человека больше не будет в нашей жизни". И сейчас, потеряв почти всех близких, я понимала эти слова.