От воспоминаний об этом мужчине глаза заволокло дымкой, а тело покрылось мурашками. Скорее всего, на моем лице промелькнуло что-то такое, потому что Даня склонил голову к правому плечу, вопрошая взглядом о причине такой реакции. Этот жест мне был знаком, поэтому я правильно сделала, не рассказав брату о загадочном владельце одной из самых знаменитых компаний в империи коммуникации.
Но вскоре я вновь забыла о Леонарде, потому что меня утянули на новые тошниловки. С тяжелым вздохом я не могла ничего поделать, кроме как отправиться вслед за бесстрашным касатиком.
***
Мы возвращались домой, когда еще светило солнце. Весна давно вступила в свои права, но прерывалась многочисленными дождями, поэтому сейчас люди наслаждались теплым дыханием природы, подставляя улыбающиеся лица лучам солнца и чуствуя щекотливое прикосновение с витамином D. Сначала наша скромная процессия шла молча, после я рассказывала о своем проекте, а потом выслушивала вопросы и пыталась донести мальчику, только начавшему изучать химию, такие сложные вещества и термины.
А когда мы прибыли домой, Данила заинтересовал один момент в последствии обернувшемся для меня долгим мыслительным процессом.
— Так ты будешь сопровождать его на прием в качестве кого? И как вы уладите свои вопросы?
Я задумалась: действительно, кем меня представит Леонард? Он сказал, что приглашен на прием с дамой, но... я ведь не его дама, или там имелось в виду нечто другое? Для меня пока что первостепенной задачей является договориться об инвестициях, а только после... Крошечный лучик надежды теплился у меня в душе, но ведь мои чувства могут быть односторонними. И правда, я совершенно не задумывалась о статусе личной жизни мужчины, точно предназначенном мне. В этом я не сомневалась.
— Наверное, в качестве делового партнера. И... там будет видно— пробормотала я, разливая по стаканам молоко. Отужинать мы не успели— на ночь тяжелая еда вредна. А после мы разбрелись по своим комнатам, находясь в неуютном одиночестве своего личного пространства.
***
В огромном зеркале, висящем на стене, которое я купила на зло самой себе, отражалась девушка. Ее рыжие волосы были собраны в небрежную прическу на затылке, но непослушные пряди выбивались из задуманного образа, будто случайно. Черное, как глаза Леонарда, платье облегало фигуру да середины бедра, а после спускалось до низу бутоном каллы. И длинные рукава платья, странным образом сочетавшиеся с непривычным для рыжей декольте, прибавляли образу экстравагантности. А колье, опускающееся к ложбинке между грудей, служило большим, чем просто украшением. Это была память, память о матери. Когда-то давно оно принадлежало той самой темноволосой женщине, но было подарено ее дочери за ненадобностью. И в этом образе ярким пятном выделялись не только рыжие волосы, но и кроваво-алые губы.
— А знаешь, чем ты поразишь их больше всего?— спросил Данил, прислонившийся к проему двери и сложивший руки на груди, чем отвлек меня от созерцания неизвестной красавицы в зеркале. Я развернулась к нему на босых ступнях и с поднятыми, подведенными карандашом, бровями взглянула на улыбающегося брата.
— Мне стало очень любопытно.
— Твои глаза сияют, не смотря ни на что. Они же все на этом приеме будут помешаны на подсчитывании чужих денег, не умея наслаждаться жизнью. Покажи им себя, сестренка. — Он тряхнул сжатым кулаком перед собой, но в глазах его плескалась обида и злость.
Я взволнованно подошла к брату, неосознанно двигаясь иначе из-за платья. И взяла его за подбородок, поворачивая голову в свою сторону. Мои губы были сжаты, взгляд источал уверенность, поэтому, когда я заговорила, Данил слушал очень внимательно.
— Данил, то что их карманы полны денег, что они катаются на дорогих машинах и живут в гигантских квартирах, не делает их лучше нас. Может ты и прав, но они тоже люди, ценящие жизнь в любом ее проявлении. И если тебя обижают за то, что ты... не из богатой семьи, то это глупо с их стороны. Мы не выбираем, где родиться, но мы можем сами выбрать где нам жить и кем быть. — говорила я то, что все знают, но частенько забывают. И Данил понял это, распрямился и уже теплее посмотрел на меня.
Через некоторое время мне пришло оповещение о прибытии Леонарда. Я вздохнула и подкралась к окну, не смотря на удивленного моим странным поведением Данила. Приоткрыв черную занавеску, пригляделась к стоящей на тротуаре темной фигуре у какой-то машины. Ни цвет, ни марка, ни чего более связанное со средством передвижения мне не были интересны. Только взгляд мужчины, блуждающий по окнам нашей пятиэтажки приманивал к себе взор наивной рыжей девочки. И когда его глаза проходили рядом с нашим окном, я задвинула шторки и развернулась к выходу из комнаты.