— Я известен, как прямолинейный и говорящий правду человек, Ада– если позволите вас так называть.— но он не дождался моего ответа, продолжив. Стало действительно страшно, когда он замер– сзади, когда обернуться было еще боязней. Я дышала через раз, ожидая слов, которые, я уверена, меня поразят.— И сейчас я намерен придерживаться своих принципов. Поэтому скажу прямо– вы мне нравитесь.
Теплое дыхание обдало мой затылок (Ада, не может это быть дыханием!), мои глаза расширились, руки затряслись, а из горла собирался вырваться непонятный хрип.
— Пока что только нравитесь. Но я намерен выжать из этого большее. И судя по вашей реакции, мои чувства взаимны.— мужчина подошел ко мне походкой хищника, присев на соседний стул. Признаться, раньше считала его походку тяжелой, заметной и будто сотрясающей воздух вокруг всех находящихся в пределах комнаты. Но сейчас... Это была смесь лиса и льва: также хитрый и коварный, азартный и хищный. Хотелось испугаться, задрожать, но поняла, что что-то мешает... страх сдерживает какая-то пелена.
Взгляд был теплым и полным надежды. Я же находилась в смятении: он только что намекнул,... нет, прямо сказал, что влюбляется в меня.
Дыхание стало тяжелым, глаза с трудом закрывались, ибо не хотела упускать ни одно движение из виду, сердце учащенно билось, желая выпрыгнуть из груди. А нет! Оно уже сосредоточилось в том месте, где обхватил своей огромной ладонью мою маленькую ручку Леонард. Глаза неотрывно смотрели на место соприкосновения голой кожи со священным ужасом, пока мягкий и чарующий голос мужчины вновь не обнял меня, настигая, казалось, со всех сторон.
—Как только вы зашли, я почувствовал это. Прошло уже много времени, но вы не выходите у меня из головы. И не обессудьте, но сдерживаться я не мог, поэтому рассказал вам все.
Все.
Гитлер капут.
Занавес.
Кажется, скажи он, что на Землю летит метеор, реакция не заставила бы себя ждать, но сейчас я вновь была в растерянных чувствах, сгорая в душе не понятно от чего. Но на лице было удивление, граничащее с изумлением, смотрела я вперед— прямо перед собой, глубоко задумавшись.
Прямолинейность этого мужчины просто зашкаливает, он уверен в себе, видит меня насквозь. Блин, мы же вместе летим в Азию! И как, спрашивается, после произошедшего себя с ним вести? А Данил? Он же ничего не знает: я не сказала ему о Леонарде! Паника, паника, паника... Бежать, бежать, бежать.
Но нужно успокоиться, все же нервные клетки практически не восстанавливаются, а паническое желание побега– всего лишь инстинкт самосохранения. Это встроенное с самого начального этапа эволюции, которое....
Да, Ада, молодец. Если нужно упокоиться– вспоминай определения или таблицу Менделеева. Именно!
Водород... Гелий...
Кажется, я слишком долго молчала, ибо Леонард обеспокоенно заглянул в глаза, держа уже обе руки в своих ладонях. Теперь я быстро хлопала глазами, пытаясь придти в себя, а после жутко покраснела, что бывало со мной очень редко. Что ответить?
Литий... Бериллий... Бор... Углерод...
Можно сказать нечто отстраненное "Мне лестны ваши чувства.", или дать резкий отпор, но оба варианта мне не подходят. Я устала скрывать свои чувства— сейчас мне хотелось кричать, смеяться, плакать и все вместе. Но я сдержала этот порыв, выплескав лишь одну эмоцию— испуг.
Леонард увидел это и его руки дрогнули, но не отпустили меня. Глаза смотрели с непониманием, но тут же в них пронеслась... жажда защитить? С чего вообще я это взяла?
Азот... Кислород... Фтор... Неон...
— Леонард, вы не знаете меня, не знаете моего прошлого, людей, которые меня окружают. И я боюсь, что чувство, которое вы пытались проявить– ошибочное.— брови мужчины по мере моих слов сводились к переносице, заставляя параллельно продолжать ряд элементов.
Натрий... Магний... Алюминий.... Кремний....
— Поверьте, я знаю о чем говорю. Но ничего не требую от вас взамен. Пока что.
Тяжелый вздох, самобичевание, мысли о Дане, самокопание, раздумья, взгляд в темные глаза, покраснение щек, вновь раздумья и извечный вопрос "Что же делать?".
— Вы сказали, что даете мне время. Но на что?