Тем временем Данил, не отрывая взгляда от моей величественной темной (не смотря на огненные волосы) фигурки, разулся и вновь застыл.
– И? Что ты хочешь от меня, Ада?
Я медленно встала и походкой хищника обошла стол, опираясь на него, застыла. Взгляд не обещал ничего хорошего. Нормальному человеку должно было бы стать страшно. Но не Данилу. Он раздувал ноздри, ожидая от меня каких-либо действий, но я молчала, испепеляя его взглядом. Пока он не сорвался.
– Почему ты молчишь, дорогая сестра? Сначала ты затеваешь эти разговоры о том, как я для тебя "важен", что я "единственное, что у тебя осталось", а потом опять убегаешь непонятно куда, ходишь на какие-то встречи, одеваясь как светская львица. Еще и поездка за счет какого-то инвестора, а я? Ты спросила, что я бы хотел? И вот, пока тебя нет, пока ты работаешь или в ресторане, или в лаборатории, или опять встречаешься с инвестором, я выхожу погулять с близким человеком, но опять нет! Ты звонишь и требуешь моего возвращения...
– Какой близкий человек? – перебила я. Если остальное меня и волновало, даже очень, но было понятно и известно, то это...
–Какая разница?! Думаешь, что единственная, кто мне дорог? У меня есть Вика! Она поддерживает меня и открывает глаза на твои поступки!
Я замерла, весь мир перевернулся, и, казалось, что жизнь проносится мимо меня. Все это нереально, ниточка оборвалась. В душе разлилась жгучая боль, и бездна непонимания, обвинений и несправедливости разверзлась между нами, сжигая все с трудом построенные отношения.
И мне уже не хотелось ни запрещать ему встречи с непонятной Викой, ни выяснять отношения, ни дышать или жить. Нож с горьким ядом прошелся по сердцу, оставляя жгучие борозды на неокрепшем сердце, собранном в прошлом по кусочкам. В глазах была пустота, а я не хотела скрывать ее от своего мучителя. Уже не хотела ничего. Говорят, что самую жгучую боль приносят самые близкие люди. И в который раз убеждаюсь в этом.
Даже осознавший произнесенное Данил, взгляд которого выражал вину, не был способен остановить это. Да, он говорил это все из-за злости, да, возможно эта "Вика" настроила брата против меня... но сейчас мне было просто больно. Данил не стал оправдываться, извиняться или продолжать разговор. Гордый...
Прошли секунды, растянувшиеся в вечность, и я сделала то, что никогда не позволяла себе с братом– закрылась. Спрятала все чувства, отгородилась от него стеной безразличия и просто сказала, как робот:
– Собери все вещи, которые остались– завтра рано просыпаться. Иди в свою комнату.
И не дожидаясь ответа, я ушла из гостиной-кухни. В комнате уже не могла сдерживаться, опускаясь на пол, и пустыми глазами смотря в стену. Тело билось в конвульсиях, как от пыток. Рядом терся Лори, тихо мяукая что-то на своем языке. И сейчас мне нужно было его тепло, чтобы согреться от холода одиночества. А еще от кошмаров, которые, несомненно, будут сниться этой ночью.
***
Крик. Тишина. Крик. Вновь тишина.
Все смешалось: кричала девушка и звенела тишина. Так не бывает? Ох, вы просто не были разбиты и собраны заново по кусочкам. Казалось, что сознание девушки раскололось на две части... Одна из них транслировала маленькую рыжую девчушку с конопушками на щечках и носу, любопытно сующую нос в колыбельную. Она протянула тоненькую ладошку к маленькой ручки темноволосого мальчика. Он был совсем маленьким: сморщенный носик подергивался, глазки не желали открываться, но волосики уже проявлялись. Рыжая прислонила палец к полураскрытой ладони, когда пальчики малыша обхватили палец. Это было нежное прикосновение, но цепкое и крепкое. Девушка удивленно выдохнула и погладила большим пальцем ручонку мальчика. Он улыбнулся сквозь дрему. Звенела теплая волшебная тишина.
Другая часть сознания передавала недавние события: девушка стоит напротив мальчика, уже переросшего ее. Но ни один из них не улыбается. Мальчик начинает кричать что-то, достигающее ушей будто сквозь толщу воды. И от каждого слова девушка вздрагивает, как тканевый платок на ветру. А в глазах боль и страдания. Но тут сознание решило разыграться, дополнить своей фантазией это воспоминание: девушка кричала, рыдала, а мальчик лишь смеялся. Тихо смеялся, наблюдая за страданиями единственного родного человека.
***
Рывок. Я села на постели с тяжелым дыханием. Бывает такое состояние– ты не знаешь, спишь или нет... Я читала, что это самое страшное состояние после сна. Сейчас вновь хотелось плакать от бессилия и обиды, но я лишь откинулась обратно на холодную постель, чувствуя шевеления возле руки. Теплый комок залез на мою грудь и продолжил спать. А я провалявшись на кровати без сна оставшуюся ночь, не выспалась и погрузилась в глубины океана размышлений. Ночь перед дорогой, особенно пропитанная кошмарами, всегда тяжела.