– Вы инвестор.– тягуче протянул брат и я нахмурилась.– Но не смотря на это, не думайте обижать Аду!
Леонард одобрительно глянул на парнишку, показавшегося взрослее. И после, глянул хитро на наше семейство.
– О, думаю она сама кого хочет обидит. Не так ли? Но даже если это не так: я ни в коей мере не собирался делать нечто... отрицательно влияющее на твою сестру.
Данил кивнул, но все еще подозрительно оглядывал мужчину. Я горела от стыда, нацепив маску невозмутимости.
А в такси мы ехали, обсуждая предстоящую поездку. Напряжение можно было черпать ложками, вдыхать холодный для лета воздух было странно, а Даня держался через чур отстраненно. Стена между нами не желала рушиться.
Так мы успешно в плане, что без происшествий, сели в самолет. На самом деле, я думала, что Леонард сядет отдельно, в бизнес класс. Но нет, мы дружненько сидели на тройном сидении самолета, отвлекаясь на некие внешние факторы. Самолет еще не взлетел, а я с ужасом вцепилась в подлокотники, но мужчины не видели этого, а остальных поводов для беспокойства я не подавала. Данил смотрел в толстое стекло иллюминатора, наблюдая хмурым взглядом за проезжающими мимо рабочими машинами и самолетами. Его детский восторг все же несколько раз проявлялся, когда мимо с огромной скоростью проносились самолеты, а мы стояли на взлетной полосе.
Леонард звонил кому-то, истолковывал что-то своим спокойным и властным голосом. Он доказывал, спорил, гарантировал, но все это было чепухой. Все звуки проносились будто мимо меня, звуча в другой части мозга, как все естество кричало от ужаса. Глаза просто смотрели вперед...
Взлетели благополучно, а после решила углубиться в научные статьи на интересующую меня нынче тему. Итак, возвратимся к нынешнему моменту, когда мне уже было капец как страшно.
Самолет встряхнулся, а я лишь сильнее сжала зубы и подлокотники: ремень итак был застегнут и проверен несколько раз. Для надежности еще раз проверила и свой, и Данила, за что конечно получила укоризненный взгляд. Попутно искала, на чем бы отвлечься, потому решила ответить.
– Все отлично, просто прекрасно, Леонард Анатольевич. По мне разве не видно?– съязвила я.
В любой стрессовой ситуации у человека вырабатывается некая ответная реакция. Так, например, некоторые люди начинают плакать, истерить, молиться или многое другое, маскируя так страх. Вот и я сейчас, среагировала, так сказать. Но нет, Леонард не обиделся, лишь поджал тонкие губы. Данил хмыкнул, сжав мою руку. Я прищурила глаза и косо на него глянула, вырывая ладонь. Иди к Вике, братец!
– Ада, не будь как маленькая. – сказал Даня, а после тихо прошептал.– Не при людях же!
– Ох, Дань, ты мне не указывай, что делать. К Вике иди и расказывай, приказывай, жалуйся, вообщем что хочешь.
Шипеть я умела, ровно как преобразовывать боль в злость. Потому Даня сглотнул, а на лице проступило виноватое выражение. За свои слова нужно уметь отвечать, ровно как и за ошибки.
Леонард обеспокоенно посмотрел на меня, через мгновение развернулся и подозвал стюардессу, как раз мимо проходящую.
– Девушка, а что происходит, и есть ли вероятность... падения?— я лишь крепче сжала зубы, ощущая еще один толчок. Синеглазая представительница прекрасного пола человечества улыбнулась и поспешила успокоить группку психованных людей, одна из которых решила закрыть глаза и шипеть ругательства сквозь сжатые зубы.
– Уши закрой.— бросила я укоризненно смотрящему на меня Данилу.
Леонард с тревогой обернулся, а я заметила снисходительный взгляд стюардессы. Она поспешила заверить, что все в порядке.
– Обычная зона турбулентности. Вполне привычная ситуация при длительном полете, потому волноваться не о чем. И да, приведите спинки кресел в вертикальное положение, пожалуйста.
– Спасибо.– прошептал Леонард. А я лишь провела девушку тяжелым взглядом. Вновь встретилась глазами с инвестором, постаралась успокоиться, но бледнота с лица не исчезла.
Данил вновь схватил мою руку и сжал. Я едва не зарычала, но он прищурил глаза и гаркнул:
– Потерпишь.
Леонарду, видимо, наши отношения были очень интересны, потому он любопытным, но все еще тревожным взглядом следил за нашей перепалкой. А я позабыла и о недавней неловкости из-за признания Леонарда, и об обиде на Данила. Лишь схватила его руку крепче, когда самолет затрясся вновь.
Через минуту, которая была довольно долгой, все стало спокойнее. Не зря говорят, время летит быстро, когда ты счастлив– и не торопится, когда тебе больно.
До конца полета, пока я не заснула, Данил держал мою ладошку, зная мой страх. Ведь когда-то давно, казалось в прошлой жизни, семья из четырех человек решила отправиться на курорт, выбрав этот ужасный способ перемещения.