– Ты обустроился? Помощь нужна?– спросила я громко, зайдя в комнату. Брат сидел на коленях у комода, складывая вещи. Я вела себя непринужденно и достаточно спокойно, но неловкость все же присутствовала и напрягала. Ничего, исправим и это. Нужно лишь время.
– Нет. Нет, все хорошо. Мы обедать будем?
– Да, конечно. Я поставила вариться пельмени. Как ты любишь.– Я простояла еще какое-то время, не зная, что и сказать. А потом, поджав губы, проговорила.– Ладно, через полчаса выходи в столовую.
Он кивнул и провел меня задумчивым взглядом и поджатыми губами. Что ж, на очереди другой мужчина.
Костяшками пальцев постучала в дверной проем, предупреждая, что захожу в распахнутую настежь дверь. Он стоял у открытого окна, вдыхая воздух огромными глотками, будто не мог насытиться им. Но в отличие от наших комнат, у него вид не вызывал восторга: обычная улица. Вот только не на вид он любовался, кажется, просто хотел подумать.
– Не помешаю?
Тихий голос вывел его из забытья: он обернулся, коротко улыбнувшись. Я повторила его жест, зайдя в комнату.
– Нет. Как дела? Вам все понравилось? Данил?
– Все чудесно. Мы довольны. Так, у тебя все хорошо?– настороженно проговорила я, приближаясь.
Он взял мою руку и внутренней стороной поднес к губам. Ноги подкосились, но я устояла. В глазах его плясали бесенята, а он, будто искушая, медленно, растягивая удовольствие, касался мягкими губами каждой подушечки пальцев. Я вцепилась свободной рукой в его плечо, вжимая губы и вдыхая воздух. Сердце било ребра, мешая дышать. А он прикоснулся к запястью своими дьявольскими губами.
– Леонард....– тихо прошептала я, чувствуя, что упаду, но прошептала предупреждающе. Никогда раньше со мной не случалось подобного. Поэтому поддаться полностью, сдаться и просто получать удовольствие я не могла. Испугалась. Испугалась новых и неизведанных чувств.
И он понял, остановил сладкую пытку, нехотя отстраняясь. Я задвинула руку за спину, будто пряча свидетельство преступления, щеки горели пуще прежнего. Он лишь довольно улыбнулся, сохраняя дистанцию, будто являлся образцом невинности. Я прокашлялась и вернула невозмутимый вид, вернула ту Аду: сильную, спокойную, решительную и уверенную в себе. Эмоции попыталась спрятать, но... Он вновь приблизился.
– Не прячься от меня, Ада. Будь собой...
– Обед через полчаса. Я пойду, а то пельмени убегут.
И он вновь понял, понял, что мне нужно время для раздумий. Он вновь не спешил, не давил, а сохранял мое лично мнение. И я была счастлива, что он такой. За это он мне и нравится.
***
– Может прогуляемся? Думаю, тебе понравится ночной пляж. Только зайду Данила позову: вдруг все же захочет...– ворвавшись в мою комнату, проговорил Леонард. Я сидела на кровати и читала увлекательную книженцию, потому несколько удивилась его нежданному визиту. Медленно кивнула и встала.
– А... с чего ты так неожиданно решил прогуляться? – он пожал плечами и направился к закрытым дверям соседней комнаты. Что ж... Неожиданно, но сидеть в доме в это время было бы глупостью.
Собралась, глядя на полную луну, заливающую желтоватым светом бушующий океан и серые скалы. А выйдя, обнаружила лишь одинокого инвестора. Бросила взгляд на закрытую дверь, вопросительно глянула на мужчину– он пожал плечами и отрицательно качнул головой. Послышался мой огорченный выдох. Так мы направились к зовущей стихии, медленно ступая по дорожке из крупных камней.
Ступать было несколько неудобно– ноги путались в длинном красном сарафане, но я продолжала передвигать ступни в черных босоножках, пока мы в молчании не ступили на песок белоснежного пляжа.
Сняли обувь и продолжили путь, ощущая чуть прохладный песочек. Я улыбнулась, все еще находясь в своих мыслях, не обратив внимание на задумчивый взгляд темных глаз. Но мой взгляд скользнул по его глазам, четко очерченным скулам, шее и открытой благодаря отпускной распахнутой рубахе груди. Отвела взгляд от мощной фигуры и сияющей блеском отражающейся в черноте его очей луне. Он улыбнулся и взял меня за свободную руку.
– Ада, с тобой все в порядке? Расскажи мне...
Я тяжело вдохнула этот разгоряченный воздух, медленно прикрыла глаза и кивнула его внимательному взгляду.
– Я беспокоюсь о Даниле. Знаешь, раньше такого не было: он рассказывал мне обо всем, спрашивал совета и слушал меня. А сейчас...
– Сейчас у него появляется свое мнение. Он понимает, что нужно жить своей жизнью на полную катушку. Очень странно, что это желание проявилось сейчас, а не раньше: подростками в наше время становятся дети помладше...