Так мы незаметно сели за стол, где трапезничала до нашего прихода семья Мадзуки. Стало окончательно неловко, но нас быстро успокоили и заверили, что все нормально и они рады нам.
Сидя за круглым столом, тесно прижимая к себе руки, дабы не задеть сидящую рядом мать семейства, оглядывала блюда. Японская кухня в моем представлении должна быть другой: различные суши, роллы, лапша вок и прочие морепродукты. Но семья Кимико ужинала супом, рядом с которым стояли палочки. Они едят суп палочками?!
– Мы сейчас накроем на вас тоже. – заметив мой немного смущенный взгляд девушка задумалась и спросила.– Что-то не так?
– Нет, просто... Вы кушаете суп палочками?– спросила я, подбирая слова на английском.
Она удивленно и непонимающе смотрела на меня. А потом недоуменно проговорила:
– А как надо?
– Эммм. Ну мы кушаем с помощью ложки. Только не говори, что не знаешь что это...
– Нет, нет, я видела эту штуку, только никогда не пользовалась. А у вас есть с собой?
Я призадумалась, но была вынуждена дать отрицательный ответ.
– Ничего, может в другой раз.– и девушка побежала к своей маме, чтобы принести нам тарелки полные японским супом.
Я оглянулась на сидящего рядом Данила. Он смотрел на мальчика чуть старше его самого, с которым пытался заговорить, но это не совсем получалось. Тогда он решил показывать жестами, заставляя младшего брата Кимико почесать в задумчивости лоб и подбородок. И вот свершилось чудо: Данил, недолго думая, залез в переводчик! Вот тогда разговор обрел ясность. Мне оставалось лишь улыбаться, глядя на них и дожидаясь своей сверстницы под взглядами всего семейства.
– А сколько вам лет? Зачем вы приехали? Рассказывайте все, мне очень любопытно...– глаза ее светились, выказывая желание узнать как можно больше.
На самом деле, мне казалось, что девушке хочется с нами общаться вовсе не из соседского любопытства, а для практики в английском языке. И не могу сказать, что это меня оскорбляло– наоборот, желание заниматься саморазвитием всегда вызывало во мне чувство восхищения и уважения.
– Мне двадцать три. А Данилу пятнадцать.– честно, обрадовалась, что девушка сама затронула эту тему, потому быстрее поспешила задать встречный вопрос. Получила не менее быстрый ответ.
– Мне двадцать восемь, Дэи восемнадцать, Оноэ тридцать три. Маме с папой по пятьдесят четыре, бабушке восемьдесят два, дедушка на три года старше. А прабабшке уже почти сто один.
Сказать, что эта информация меня удивила– можно. Действительно можно, потому что я ожидала чего-то такого, но не настолько же. Все они выглядели гораздо младше своего возраста. Абсолютно все. Что ж мне предстоит выяснить, в чем заключается причина столь интересного старения.
– Вы вдвоем приехали?– перевела Кимико вопрос своего дедушки– подтянутого человека, которому можно дать лет пятьдесят, но нисколько не семьдесят пять. Я улыбнулась, расправив плечи, и постаралась объяснить нынешнюю ситуацию.
– Мы приехали сюда в большей степени из-за меня. Я ученая, магистр в области химии и биологии, провожу исследование по поводу старения организма. – тщательно подбирая слова, рассказывала я. Говорить было очень тяжело, так же как для Кимико– понимать.– Чтобы провести исследования, мне нужны были деньги, и я нашла инвестора, с которым... Вообшем, приехали мы втроем.
– А где он сейчас?
– Честно? Понятия не имею...
Мы просидели еще недолгий час, в течении которого получила смску от своего инвестора:
"Все в порядке. Жду дома вашего возвращения."
Обреченно выдохнула, вспоминая вчерашний вечер и ночь, возвращение в наш уютный домик и дикое чувство стыда сегодняшним утром от откровений, проявления эмоций. Не могу забыть и кошмары, вновь снившиеся ужасно холодной для лета ночью. Не помню, что именно приснилось, вот только действительно что-то плохое.
Так мы простились с семьей Мадзуки, пригласив их на обед завтрашним днем. Не знаю, придут ли они все, но я буду ждать. Так мы покинули светлый дом, следуя по дорожке из огромных камней к небольшому, но уютному месту нашего дальнейшего пребывания на японской земле.
Дошли мы до домика в хорошем расположении духа, улыбаясь и смеясь. Океан бушевал, волны плескались белой пеной в огромные монолитные камни серого цвета, разделяющие пляжи. Ветер растрепывал прическу, и мое платье поднималось порывами стихии. Данил повернулся ко мне, остановившись заранее, на лицо упала дурацкая челка, которую он отращивал долгое время вопреки моим доводам. Серьезно, челка падала на глаза и мешала ему нормально видеть, что он сам осознавал, но из-за упрямства не собирался состричь лишнюю деталь своей идеальной прически. Я тоже остановилась, с любопытством поглядывая на брата, отводя пальцами волосы со своего лица. Он поколебался и спросил: – Может пойдем завтра на пляж? Все же океан рядом– грех не искупаться...– я иронично улыбнулась, все еще ожидая. И он продолжил.– да и инвестора своего прихвати... Сначала мои оранжевые брови взлетели вверх. Кажется, они бы поднялись до волос, будь это возможно, ну а так остановились на лбу, под складками и морщинками. После я переварила все. Мыслительный процесс, судя по раздражению, отразившемуся на лице брата, совершался очень долго. Но вот я осторожно спросила: – То есть мы втроем пойдем?– сомнения в голосе слышались довольно четко, а Данил раздраженно повторил: – Да, втроем. И вообще, чего стоишь? Пошли давай– стоишь посреди дороги, как ни в чем не бывало... Он удалялся в сторону дома под моим взглядом, а я не могла заставить себя идти. Ладно, Ада, шагай. И так видишь, ему тяжело далось предложение. Он сделал шаг вперед, и ты делай. Догнала брата, шедшего не слишком быстро, будто давшего мне фору догнать его, а затем мы начали двигаться нога в ногу. Так дошли до маленького, симпатичного домика бежевого цвета с огромными окнами. А зайдя, встали на месте, как вкопанные. Посреди огромной кухни с минимальной мебелью прямо возле небольшого стола стоял Лео. Стол был красиво обставлен, на нем виднелись многочисленные блюда японской кухни, которые мы совершенно не успели попробовать. В руках у мужчины находилось два медведя. Два огромных, коричневых, плюшевых медведя на которых писали наши имена на английском языке– только для нас. Он лучезарно улыбался, глядя на удивленных, но радостных брата и сестру, которые, кстати, уже опомнились. – Это вам. Знаю, что банально, но уж больно они мне понравились. И да, Данил, я пойму, если тебе не понравится: в конце концов, ты уже не маленький. – Спасибо большое. А я значит малышня, да?– возразила я возмущенно, чем вызвала смех инвестора, делая шаг вперед. – Спасибо, Лео.– тихо пробормотал Данил. Я застыла и обернулась, затем позвала к себе взглядом смущенного и виноватого брата. Он подошел ближе, поднял глаза на добро улыбающегося Леонарда и продолжил.– Простите меня за грубость и все такое. Я был неправ.