Вышла из комнаты с блокнотом и ручкой в руках и отправилась на кухню. Завтрак прошел мимо меня– не знаю, поела ли вообще. Но вот в помещении появилось еще одно действующее лицо.
– Оо, спящая красавица наконец проснулась.– я зарделась и закусила губу, понимая, как вовремя Данька вспомнил об этой сказке.
– Ты позавтракал?
– Да, совсем недавно. Ад, я пойду на пляж, окей?
– Сам?– нахмурилась я. Он закатил глаза.
– Судя по твоей занятости и погружении в себя до такой степени, что ты кинула чайный пакетик в молоко, то да– сам.
Я ошарашено посмотрела на стол и вновь на Даню. Он захохотал, а я смущенно улыбнулась. Отсмеявшись, мальчуган покачал головой и сел за стул рядом со мной.
– Спроси Лео– вдруг он захочет искупаться. В принципе, – задумалась я.– я тоже могла бы пойти. Но ненадолго.
– Окей. Щас спрошу твоего инвестора.
Лео не захотел, сказал, что занят. Ответ он дал только после того, как узнал, что пойду я. Видимо, работы у него было много, а составлять компанию Дане, когда я рядом, не было необходимости.
Так мы спускались по дорожке к пляжу, где плескались маленькие детки и их родители. На самом деле, людей было немного, особенно учитывая время суток. Как бы не сгореть...
– Даня, я буду много работать...
– А когда ты мало работаешь?– пробурчал Данил, задавая риторический вопрос. Я кинула на него недовольный взгляд и продолжила.
– ...поэтому будь рядом с Леонардом. Если что, просто обращайся к нему. Но в любом случае это не значит, что я вообще уйду и не буду с вами гулять, или проводить время. Просто...
– Я понял. Все будет хорошо.
Глава 31
Тянулись дни, полные работы. Нельзя сказать, что моя жизнь в этот период была серой, ибо исследования всегда казались мне крайне привлекательным и занимательным проведением досуга, не говоря уже о работе. Иногда Данил наблюдал за ходом моего проекта, интересовался различными веществами и их предназначениями. В этом году он уже начал погружаться в глубокий и "непонятный" мир химии, так что некоторые определения были ему знакомы. А в остальном... он узнает об этом чуть позже.
Да, жизнь имела свои краски даже в такой загруженный период. Я сдерживала свое обещание и каждый день, в полночь, я бросала все, услышав будильник, и шла к огромному балкону нашего небольшого домика, где уже меня дожидался он.
Поцелуи длились долго, передавали и то, как мы скучаем, и то, как... любим друг друга. На самом деле, я искренне убеждена, что при каждодневном общении исчезает та искра, что зажигала пламя между любящими и все кажется обыденным, легкодоступным. Притяжение прямо пропорционально расстоянию. Потому эти моменты гораздо больше ценятся, и мы ждем их с нетерпением.
Мальчики гуляли, купались в море и ездили по острову, забирая меня с собой. Конечно, когда я не находилась в состоянии научного транса и была сосредоточена на новом пунктике в своем плане. Так тянулись дни, а затем и недели.
Прошел месяц, а я так ничего и не нашла. Обстановка накалялась, как я ни старалась держаться спокойной, это не удавалось, поэтому исчез маникюр, заменившись искусанными ногтями, я почти не спала, и не только из-за работы.
Снились кошмары, смешав все страхи: родители ругали меня за то, что мало времени уделяю Данилу, а после садились в машину и неизменно разбивались. После локация менялась и вот я уже стою посреди огромной аудитории с пустыми листами и свободной флешкой. Ничего не было– я ничего не нашла. А самым страшным в этой локации был Леонард. Он стоял у окна и разочарованно качал головой. Лео, не мой Лео говорил: "Я больше не люблю тебя. Ты ничтожна и будешь одна. Мы с Даней и без тебя справимся". Я боялась до ужаса, до зубового скрипа разочарования людей в себе. Но последние слова заставляли на коже проступать холодный пот и трепыхаться во сне, пытаясь проснуться. И вновь локация менялась.
Море. Огромное море бушевало, а я стояла прямо на берегу огромной пропасти, за которой начиналась водная, смертоносная стихия. Я стояла одна, а потом неизменно появлялся Данил. Он неизменно плакал, маленький мальчик плакал, постепенно меняясь и становясь взрослым Данилом, каким он был сейчас. И слез не было, была горькая усмешка и холодное, ледяное, как жгучий айсберг: "Ты думаешь, что самый близкий и единственный родной человек для меня? Нет, ты не нужна мне." А потом произошло то, чего не было в предыдущих снах– он срывался вниз, со скалы в бушующее море, где превращался в маленького мальчика, чью хрупкую фигурку заключает в свои холодные и жуткие объятья морские волны.