Я поглядывала на него с переднего сиденья и обеспокоенно переводила взгляд с брата на инвестора. Тот понимающе улыбался, немного грустно поглядывая на меня, а я ничего не поняла. Да, часто говорят, что люди науки ненормальные и не от мира сего. Я всегда это отрицала, приводя себя в пример, но люди еще больше улыбались, снисходительно и насмешливо. Я не понимала их, но сейчас… чувствовала себя глупой и той самой чокнутой, непонятливой и наивной ученой. Раньше такого не было. Что ж, видимо долгое пребывание в лаборатории так влияет… На чем же мы остановились? Ах да, Southest Botanical Gardens. Это райское место заставляет удивленно вздохнуть и улыбнуться с первых секунд. Огромные толстые или же малюсенькие и тоненькие пальмы росли повсюду, распростертые пруды и красивые фонтаны заставляли этот кусочек природы звучать и жить. Отовсюду слышалось пение птичек, кое-где в воде виднелись извилистые хвосты диковинных рыб, а толпы улыбающихся японцев фотографировали, доставляли шум и немного подбешивали своей достовучестью. Мы шагали по пальмовой роще, вернее по бетонной дорожке, по обе стороны от которой раскинулись высоченные пальмы, что я не смогла удержаться и, еле сдерживая возбуждение начала говорить: – Вот вы знаете, что пальмы идеально приспособлены для жизни в пустыне: ствол её может защитить не только от зноя, но и от холода тоже. А еще из пальм изготавливают вино Каллу. Вернее не из самих пальм, но вы поняли… – Да, поняли, поняли. – проворчал Данил, и прищурил глаза.– А ну-ка встань сюда– я тебя сфоткаю. Я сморщила лицо и попыталась отнекиваться, но с другой стороны подошел Лео и обнял, улыбаясь на камеру широкой улыбкой и сжимая меня в медвежьих объятьях, а я постаралась повторить его выражение лица, вот только.. – Ада, ты будто лимон съела, не подавившись, а Лео тебя заставляет съесть еще один. Ну, улыбнись. На память же! Так и вышла наша первая совместная фотка. Потом были селфи с Даней и рыбами, со статуями и всем, что двигалось и не двигалось. День был веселым, а главное заставил отвлечься от всего. Утро вечера мудренее, или как говорится, подумаю об этом завтра.
Глава 32
Пора разобраться во всем. Что мы имеем? Первое, тяжело это признавать, но я ничего не нашла, то есть мой успех в исследовательской работе находится под огромным вопросом. Не стоит и говорить, что вера в себя пошатнулась, а самооценка постепенно опускается ниже и ниже (благо за годы учебы, а затем и работы в университете я сумела поднять ее до истинного уровня). Но это сейчас, наедине с собой, я могу поддаться слабине и подумать о своей “низкой, ни на что не годной и абсолютно глупой” натуре. Позже я вспомню свое настоящее я, верну себе боевой настрой, а сейчас… Сейчас я остаюсь здесь один на один со своими сомненьями. Второе, пребывание на прекрасном острове Окинава подходит к концу: осталось три дня до нашего отъезда. Все оборудование, которое так удачно и органично смотрелось в моей идеальной лаборатории, которое скрашивало мне одинокие дни и ночи тяжелой работы, которое служило символом моей работы и, в целом, непоколебимой уверенности в успехе проекта, останется здесь. И мне будет трудно расстаться с ним. Кого я обманываю? Мне тяжело расставаться не только с лабораторией, прекрасными пляжами, на которых мы не все увидели, глубоким и сияющим морем, в котором умеет плавать Данил и с теплыми соседями, которые оказались единственной нормальной по нашим меркам семьей в нашей деревеньке, а с тем, как я чувствовала себя здесь. Больно понимать, что пора уединения с природой, можно сказать– с другим миром заканчивается и возвращается серая, огромная и такая угрюмая по сравнению с Окинавой столица. Неужели нельзя и там отдыхать, наслаждаться обычными прелестями мира? Ответ прост– можно. Просто сейчас мне страшно, что в столице появится некая Вика и мы с Данилом вновь отдалимся друг от друга. Страшно, что Леонарду наскучит наивная и непонимающая мира ученая, которая отняла у него деньги, не сумев выполнить условия договора. Страшно, что я останусь одна. Да, сейчас самооценка не просто плавно опускается– она летит к черту, ибо я размышляю, как последняя эгоистка. Но от этих мыслей становится еще тяжелее, а сердце ноет. Третье, что я буду делать? Как я выплачу “неустойку” компании- инвестору “RoyalCommunication”? Изначально я не видела суммы– просто знала, что она огромная. Сейчас же… мне известно, что для выплаты всего этого мне не хватит жизни, работая официанткой и проживая не одной. Даня… Именно это толкает к действиям и я тягуче плавно, сжав руки в кулаки, встаю с насиженного стула у края балкона, откуда видны волны, проглатывающие огромную белую луну. Ветер усиливается, он уже не тихо постанывает в уголках, а воет и ревет, праведно разнося усталые ветки деревьев. И листья, огромные, но увядшие и отслужившие свое, срываются с пальм, закручиваясь в своем последнем танце. Я иду по ночному дому, где вдалеке слышится приглушенный звук телевизора, и двигаюсь туда. Лео лежит на диване, смотря какое-то шоу. Он устал сегодня, а скоро у него вновь совещание. Сейчас в Японии будет полночь, а в нашей стране всего лишь три часа дня. Отличное время для совещаний, не правда ли? – Ада? Я думал ты спишь.– напрягаясь вопрошает Лео, поправляя одежду и принимая сидячее положение. – Нет. – твердо говорю я, приближаясь к нему быстрым шагом, а затем присаживаясь рядом с ним на мягкий диван молочно‐белого цвета. – Придется перенести полуночную встречу и… все, что в нее происходит на сейчас. После я иду в лабораторию. – Ада, – начал он, прижимая ладонь к моей щеке, но я не дала ему закончить. Губы накрыли сладость его рта. Наши поцелуи всегда были нежными из-за моей неопытности, мне даже казалось, что Лео боится меня задеть или надавить. Да, вру, и вы это поняли сразу. Тогда мне думалось, что наши поцелуи, да просто прикосновения горячи и полны страсти, но сейчас я поняла, насколько ошибалась. Оказывается, что раньше все было вполне целомудренно, а сейчас я сама сделала первый шаг, и он решил не сдерживаться. Сердце трепетало, душа пела, а глаза закатывались от счастья. Ладони вспотели, когда Лео пропустил пальцы сквозь волосы на затылке, притягивая к себе ближе, заставляя дыхания сплестись так, что я даже не думала о воздухе или кислороде. Вот почему говорят нечто вроде: “Мне нужно было вдохнуть кислород…”? Это же бред. На самом деле мы вдыхаем смесь, в которой лишь на пятую часть приходится кислород. Чистым этот газ вдыхать нельзя, поэтому высказывание не является правильным. Эти мысли проносились в голове, но мозг не записывал их, пропуская все, оставляя только дыхание Леонарда. Мое же постепенно дало о себе знать и пришлось отстраниться. – Ада… Ада… – Мне пора. Я должна закончить начатое. – Если ты не найдешь– придется…– начал Лео понимающим и мученическим тоном, из чего я поняла, что он винит себя в этом контракте. Но он не должен, что сам и понимает. Как Лео сказал: “Мне слишком многим пришлось пожертвовать ради роста своей компании”. Это его право, а также то, что я не собираюсь отнимать у него. – Нет, я должна. И вовсе не из-за денег, хотя это очень важно. Я должна сделать это для себя, доказать, что могу. Спасибо тебе, Лео за все. Я люблю тебя. Прошептав последние слова, я пулей выскочила из уютной комнаты и полетела в обитель знаний. Ждите меня, реактивы и микроскопы. Жди, вода, в которой все же нужно покопаться еще раз. Жди, моя вера в себя.