— Что ты хочешь этим сказать? — перебила ее Одри. — Что не нужно ни за что бороться, что нужно отказываться от того, что тебе нравится?
— Нет. Конечно же нет. Человек должен разобраться, что же ему необходимо на самом деле, и затем бороться за это, осознавая, что ему придется столкнуться со многими препятствиями и что может получиться так, что он не достигнет того, к чему стремился, — или, по крайней мере, не достигнет этого в том виде, в каком хотелось, и тогда, когда хотелось. Однако если человек не может чего-то достичь, это отнюдь не означает, что он должен перестать желать этого хотя бы втайне. Взять и поставить на своей мечте крест — так поступать не стоит. Если ты хотела создать семью, а Джон не хотел — поскольку у него имелись другие приоритеты, — тебе следовало своевременно это осознать. Попытки наладить отношения с тем, кто не разделяет твоих планов на будущее, не принесут тебе ничего, кроме горя и разочарования. Ты это понимаешь? Жизнь всегда идет своим чередом, и она рано или поздно расставляет все на свои места. Ты не можешь ни свернуть со своей дороги, ни заставить кого-то идти по ней вместе с тобой.
Одри очень хорошо понимала то, о чем ей сейчас говорила мать. Вообще-то она поняла это уже давным-давно, но закрывала на все глаза.
— Я думала, что рано или поздно буду вознаграждена, что, если я его люблю и даю ему достаточно свободы, он в конце концов станет любить меня так же, как я люблю его.
— Это не любовь, Одри. В любви вознаграждений не бывает. В любви каждый дает другому то, что может дать, но при этом ему не следует надеяться получить что-то взамен. Если равноценной взаимности не получается, то следует разобраться, что в данном случае имеет значение, а что — нет. Ты вцепилась в Джона и забыла при этом о себе и о том, чем тебе самой хочется заниматься. Ты считала себя современной и независимой женщиной — женщиной, у которой есть работа и свободные, без каких-либо уз и обязательств, отношения с мужчиной. «Мы приходим и уходим, когда хотим, и нам не нужно давать друг другу никаких объяснений», — сказала ты, когда вы с Джоном начали жить вместе. А ведь на самом деле близким людям нужно давать друг другу объяснения. Каждый из нас смотрит на все, что происходит, своими глазами, и потому иногда необходимо, чтобы нам давали объяснения — для того, чтобы мы могли понять, как смотрят на происходящее другие люди. Тот, кто не объясняет свои поступки, попросту не хочет этого делать, а тот, кто не требует объяснений, попросту боится их услышать. Близкие люди не требуют друг у друга объяснений, Одри, — они дают их добровольно.
— Теперь это не важно. Что произошло, то произошло. Пути назад все равно уже нет.
Виолетта пристально посмотрела на дочь, пытаясь подавить охватывавшую ее душевную боль и чувствуя, что это ей вряд ли удастся.
— Мне хотелось бы, чтобы ты поверила: то, что с тобой произошло, в общем-то, самое лучшее, что могло с тобой произойти. Когда-нибудь ты осозна́ешь это сама — когда встретишь человека, рядом с которым осуществятся твои мечты…
— Мне уже надоело терпеливо ждать и надеяться, что будущее принесет мне то, в чем я нуждаюсь и чего у меня нет сейчас. Тебе не кажется, что в подобном ожидании есть что-то по-детски наивное?
— А может, ты нуждаешься совсем не в том, в чем, по твоему мнению, ты нуждаешься, и, может, ты не умеешь ценить того, что у тебя уже есть сейчас. Задумайся хотя бы на секунду о том, чего ты ни в коем случае не хотела бы потерять, и научись это ценить.
Одри прекрасно знала, чего она ни в коем случае не хотела бы потерять: она поняла это, стоя перед лабиринтом. Пытаясь подавить в себе желание расплакаться, она улыбнулась и слегка небрежным тоном — сказала:
— Ты права. Ты всегда права. — Одри старалась не встречаться взглядом с матерью. — А вот я, наверное, буду права, если скажу, что ты наверняка уже хочешь есть.
— И как ты об этом догадалась?! — воскликнула, засмеявшись, Виолетта. — А еще у меня ноет шея оттого, что я так долго задирала голову, рассматривая эти твои удивительные витражи, и болят глаза, потому что я напряженно всматривалась в детали изображений, о которых ты мне рассказывала. Однако больше всего меня мучает, конечно же, голод.
— Мне сейчас тоже хочется чего-нибудь вкусненького. — Одри закрыла глаза и села на скамье поудобнее. — Жареную утку в посыпанных корицей яблоках, с приправой из малины. — Девушка открыла глаза и, резко поднявшись со скамьи, добавила: — Наша туристическая поездка отнимает у нас много энергии, и нам нужно ее восполнить.