Сэм на несколько секунд задумался, прежде чем попытаться отбить выпад своего дяди.
— Но и тебе известно, что так для нее было лучше. Ее шокировала смерть папы, а… а с этим домом связано много воспоминаний о нем… Ей там было бы очень тяжело. Маме намного лучше в том месте, в котором она живет сейчас, да и до меня и Одри оттуда все-таки ближе.
Арчи захотелось сказать, что ни Сэм, ни Одри свою мать все равно не навещают, но подумал, что это, в общем-то, не его дело.
— Твоя мать — очень сильная женщина, Сэм. Она всегда была сильной.
Ему захотелось добавить, что она принадлежит к числу женщин, испытывающих необходимость навещать те места, с которыми связано их прошлое, оживлять свои воспоминания и чувствовать присутствие любимых людей. Он это знал, потому что после смерти Дженни Виолетта, заходя к нему в комнату немного поболтать, обычно садилась в кресло рядом с окном и всегда брала в руки какой-нибудь предмет, принадлежавший ранее Дженни: раскрашенную рамку, в которую была вставлена фотография Арчи и его жены, вышитую подушечку, купленную Дженни маленькую деревянную шкатулку, диванную подушку, на которую она любила опираться локтем, — в общем, какой-нибудь предмет, которого когда-то касалась Дженни. Арчи понимал, что это позволяет Виолетте почувствовать себя рядом с подругой — почувствовать с помощью вещей, которые ей когда-то принадлежали, вещей, к которым когда-то прикасались ее руки, вещей, которым она когда-то уделяла внимание, которые она любила и которые имели для нее какое-то значение.
— В этом ты прав. Мать сейчас разъезжает по долине… в общем, по какой-то там долине где-то во Франции. Вместе с Одри. — Сэм не смог скрыть раздражения.
— Ты должен понимать, что после смерти мужа и продажи дома твоей матери абсолютно нечем заняться. Она сделала над собой огромное усилие, чтобы заставить себя жить дальше, а не чахнуть от тоски. — Арчи пристально посмотрел на племянника, а затем продолжил: — Теперь твоя мать полна энергии и желания наслаждаться жизнью. Она правильно поступает, придумывая для себя все новые и новые виды деятельности.
Сэм посмотрел на Арчибальда, изобразив на лице легкую улыбку. Он прекрасно понял, что его дядя имел в виду.
— А теперь расскажи мне о себе. Когда ты думаешь отойти от дел и оставить мир законов и правонарушителей?
— Пока что я не собираюсь этого делать. Я все еще страстно увлечен своей работой.
Сэм не ожидал услышать от дяди такого ответа. Ему казалось, что когда человек достигает преклонного возраста, он предпочитает не работать, а отдыхать. Сэм вдруг осознал, что еще никогда не задумывался над своим отдаленным будущим, не планировал, чем он станет заниматься, когда достигнет пожилого возраста, не размышлял над тем, какой будет его жизнь. Он ничуть не завидовал своему дяде, овдовевшему много лет назад, не имеющему ни жены, ни детей, ни, естественно, внуков. Жизнь Арчибальда заключалась только в работе, и в будущем у него уже не было никаких перспектив. Но он ничего об этом не сказал — лишь заметил, что страстно увлечен своей работой. Эти его слова были не совсем понятны Сэму. «Страстно увлечен». Как можно быть страстно увлеченным работой?
— А ты? Как у тебя дела в адвокатском бюро?
Этот вопрос оторвал Сэма от размышлений.
— Что?.. A-а, адвокатское бюро… Там очень много работы, очень много соперничества, очень много адреналина… То есть там есть все то, что мне нравится.
Сэм и сам не знал почему, но собственные слова показались ему удивительно глупыми. У них с дядей была одна и та же профессия, но при этом казалось, что они говорят о разных вещах. Арчибальд говорил о страстной увлеченности своей работой, а он, Сэм, о… об адреналине? Он что, пилот «Формулы-1»? Сэм поспешил исправиться:
— Тебе ведь известно, как функционируют адвокатские бюро: тебя заставляют заниматься только скандальными делами, а особенно теми из них, на которые обратила внимание пресса… — «Что за чушь, черт возьми, я сейчас несу?» — Может, выпьем кофе? — «Какой еще к черту кофе?»
— Нет, спасибо, у меня уже нет на это времени.
Своей последней фразой Сэм дал дяде повод закончить их совместный обед, во время которого ему так и не удалось вытянуть из Арчибальда никакой информации. Получалось, что их встреча прошла совсем не так, как Сэм планировал ее провести, причем он не знал, почему так произошло. О чем он, черт возьми, думал?
— Послушай, насколько я знаю, мама вернется в конце этой недели. Попробуй с ней поговорить. Раз уж она продала дом, то сейчас, возможно, самый подходящий момент для того, чтобы продать и землю. Она ей абсолютно не нужна.