Мой сценический наряд это, короткая чёрная юбка с чёрными чулками и белая рубашка с закатанными рукавами до локтя, завязанная на узел под грудью открывающая ложбинку грудей. И это образ завершают туфли на каблуке, чёрный прямой парик до ключиц с челкой и дерзкой красной губной помады на губах. Мне повезло с костюмом. Рубашка скрывает шрамы и плюс освещение не даёт на этом акцент.
Шрамы.
Брендон неоднократно в порыве ярости тушил об меня сигареты, резал ножом. Но он это делал словно разумно, так как оставлял их там, где они не будут бросаться глазам. На спине, на груди, животе, на внутренней части бёдер. Но эти шрамы ничто с тем как он истерзал мою душу.
После очередного танца, я пошла в гримёрку.
В гримёрку у каждой было своё место. Зеркало с пуфиком и закрывающемся шкафчиков. Кроме меня в помещение сидела за своим зеркалом девушка с сигаретой. Ее образ был всегда один. Слегка взлохмаченные блондинистые волосы, словно после секса и подтеки от туши под глазами. Нижнее бельё чёрного цвета с чулками и туфли на высоком каблуке.
На мой взгляд это выглядит дёшево и отталкивающе. А она напротив говорит, что мужчины видя этот образ. Первое что у них возникает в голове, так это что она делает отличный минет. Что, кстати, она и делает в приватных комнатах.
Усевшись на своё место, смотрю на себя в зеркало и снова думаю о том, как я докатилась до этого. Но каждый раз я твержу себе, что это временно, пока я не накоплю денег. Так же напоминаю себе, что это всего лишь танцы. Я даже ни разу не танцевала в приватных комнатах.
Танцуя лишь для одного человека можно заработать в полтора больше, чем в зале у шеста. Но я не хочу смотреть как старый ублюдок дрочит на меня. В приватных комнатах для танцев, тоже запрещено трогать танцовщиц, но не трогать себя. Есть ещё одни приватные комнаты. Девчонки называют их «Игровой комнатой». Там дозволено все.
На самом деле страшные эти приватные комнаты. Тебя могут убить и никто даже не узнаёт об этом.
- Будешь? - я поворачиваю голову на голос «плачущей девушки», так я ее зову в мыслях из-за ее постоянной растекшейся туши. Так как здесь у всех псевдонимы и никто не знает друг у друга настоящих имён. У плачущей девушки псевдоним Ла Йорона. Не знаю сколько ей лет, но на вид около тридцати.
Она втягивает носом белую дорожку на столе.
- Нет, я уже, - вру я. Таким образом я не хочу выделяться, так как здесь все что-то да принимают.
- Врешь, - усмехается она, вытерев нос и посмотрев на меня через своё зеркало.
- Могу поспорить ты даже никогда не курила.
Она права. У меня, что это на лице написано?
- Дам тебе совет. Никогда не пробуй это, а то не слезешь, - встав она вышла из гримёрной оставив меня в полной тишине.
Снова посмотрев на себя в зеркало, я вдруг вспомнила Джейсона. Он наверняка был бы в шоке от моей подработки. Что бы он подумал если бы узнал? Что я падшая на деньги, что готова танцевать полуголая для богатых мужиков? Наверняка бы ещё подумал что сплю с ними.
Эти мысли горечью и отвращением к самой себе сжимают моё горло.
Почему я вообще думаю что бы он подумал? Мне должно быть все равно!
У меня нет выбора, мне надо заработать деньги в кратчайший срок.
- Чародейка твой выход, - входит в гримёрку «Ямайка» называя мой псевдоним.
Ямайка, потому что она с Ямайки. Тут без каких либо заумных идей.
Мне дала псевдоним Чародейка, хозяйка этого «прекрасного заведения» под интересным псевдонимом Стервелла. Говорит что я словно ведьма и притягиваю к себе внимание. Не знаю, что она там во мне нашла.
Поправив парик и в последний раз посмотрев на себя в зеркало. Я встала и пошла на сцену.
***
До закрытия осталось сорок минут и все потихоньку собираются. В зале ещё сидят три мужчины, которые пришли вместе.
Стервелла всю ночь злая, так как ее бизнес рушится. Людей каждым разом все меньше. За всю ночь, а это девятичасовая смена я заработала семьдесят долларов. Видимо теперь я бездомная.
- Эй, - я обернулась на голос и заметила подвыпившего мужчину сорока лет. Он всю ночь пялился на меня. И сейчас меня напрягает, что он заговорил со мной.
- Я хочу с тобой в «Игровую комнату».
- Я этим не занимаюсь. Попросите других девочек, - по тому что он в курсе, как называют эту комнату девчонки, то он не впервые здесь находится.
- Я хочу тебя. Я заплачу двести долларов.
Меня это разозлило.