Но рано я расслабилась. Дверь за мной открывается и входит он.
- Сюда нельзя! - громко и уверенно говорю ему, а у самой все внутри сжимается.
- Думаешь меня это остановит? - усмехается он и идёт в мою сторону.
- Если не хочешь, чтобы тебя вывели из клуба, то ты покинешь эту комнату.
- Дорогая, у меня столько денег, что для меня все двери открыты. Не кто даже слова мне посмеет мне сказать. Что ты надумала насчёт моего предложения? - он встаёт позади меня и кладет руки на спинку моего стула и смотрит на меня через зеркало.
- Меня оно не интересует, - четко выговариваю я глядя на него через зеркало.
- Кажется ты не понимаешь, что я тебе предлагаю. Каждый день по тысячи долларов. Плюс я предоставлю тебе квартиру в центре Бостона и машину. Подумай ещё, милая от чего ты отказываешься. Жить в роскоши или этими танцами у шеста для сотни мужиков, которые больше двадцатки не дадут.
- Очень заманчиво, но я откажусь, - меня начинает подташнивать. Он предлагает мне быть его проституткой.
Он недовольно вздыхает.
- Ты понимаешь что только сильнее меня заводишь своей неприступностью? - улыбается он. - Любая из того зала уже давно согласилась на такое предложение, а ты ломаешься.
- Я не ломаюсь. Своего решения я не изменю. А теперь будьте добры покинуть комнату, - горжусь собой что так твёрдо держусь и не дрожу как осиный лист от опасного огонька в его глазах. Мой отказ ему не нравится.
Он качает головой в неодобрение и лезет во внутренний карман пиджака.
- Хочу приватный танец, - он кидает мне на стол пятьсот долларов. - Будешь танцевать для меня целый час. Или тоже откажешься? - издевается он.
Я сжимаю челюсти. Каков урод! Знает же что соглашусь от того, что это просто танец.
- Жду тебя в четвёртой комнате, - вальяжно удаляется из гримерной.
- Ублюдок, - шиплю я и убрав деньги в сумку встаю.
Хочешь танец. Будет тебе танец. Ты пожалеешь о часе потраченного времени.
Нахожу желтый платок с пальмами и завязываю его на бёдрах. Надеваю гавайскую рубашку с пальмами и усмехаюсь когда случайно отыскала в гардеробной с костюмами сомбреро и маракасы. Что эти вещи здесь делают, я без понятия. Но это не важно. Важно то, что это будет грандиозное шоу.
Иду по коридору с неким волнением, что эта выходка может обойтись боком.
Но когда я вхожу внутрь, то сомнения испаряются.
Сидит на диване словно король этого мира, а все вокруг его пешки.
Из динамиков заиграла поп-музыка. Я закрыла за собой дверь и развернулась к нему лицом. Увидев непонимание происходящего на его лице, я ухмыльнулась. Подняв макарасы, начала ими трясти в такт музыке и встав к нему боком, забавно двигаю бёдрами. Сомбреро на голове еле держится и я придерживаю его рукой не прекращая трястись под музыку.
С каждой секундой его лицо мрачнеет и мне уже не так весело как пять минут назад было в гримёрной.
Он вскакивает и выхватывает из моих рук маракасы и швыряет в сторону, а сомбреро просто сбивает рукой с моей головы. Я вздрагиваю и отпрыгиваю от него подальше.
- Что за цирк ты устроила? - перекрикивает музыку и хватает меня за локоть.
От его резких движений в горле образовался ком, а колени задрожали.
- Не трогайте меня! - взяв себя в руки, рыкнула я и вырвала руку из его хватки.
- Милочка, я заплатил тебе хорошенькую сумму. Я могу тебя не только трогать, - нагло и высокомерно усмехнулся он. - Ещё раз спрашиваю, что за хрень ты устроила? В бей в свою миленькую головку, что со мной лучше дружить, а не враждовать. Ты точно этого не захочешь, - в его глазах холодного голубого цвета блеснула не добрая искра.
- Я и не планировала с вами враждовать. Мне незачем тратить своё время на это. Я просто хотела вас проучить.
- А знаешь как я бы хотел тебя проучить? - он наклонился ко мне ближе. - Привязать твои руки и ноги к кровати и трахнуть тебя на четвереньках. Так жестко, чтобы ты кричала и все бы слышали как тебе хорошо, - ухмыльнувшись, он провёл пальцем по моей щеке и меня затошнило от его наглых и омерзительных словах. Я дернула голову назад от его руки и разгневанно смотрела на этого напыщенного урода.
- Ещё раз дотронетесь до меня и я закричу и вас вышвырнут от сюда, - пригрозила я.
Мужчина рассмеялся, и его смех разозлил меня ещё сильнее.