А что до свадьбы, то она казалась даже менее реальной, чем приготовленный дома обед.
— У нас еще будет время об этом поговорить, — отнекивался он всякий раз, — когда разберемся с Розмари. — Еще бы, он так носился со своей новообретенной свободой, что вряд ли расстанется с ней в обозримом будущем.
Тогда как для Флер каждый новый день приносил все большую опасность. И пока Алекс наслаждался барами, дискотеками и высококалорийными кушаньями, предлагаемыми Манхэттеном, она впадала в отчаяние. Еще месяц, и она скорее всего лишится работы, а значит, и статуса деловой леди. Как он станет тогда относиться к Флер? Не покажется ли она ему выжатой тряпкой? Прилипчивой занудой? Может, он уже и сейчас высматривает кого-то посвежее?
Известие о командировке в Калифорнию чуть не убило ее. Уж она-то лучше любого другого знала о возможностях, возникающих в пути, и о том, какими способами бизнесмены снимают стресс в конце трудового дня.
Вчера она позвонила в шесть часов к нему в отель — и не застала на месте. Флер стала звонить через каждый час, а под конец через полчаса, пока он не поднял трубку около полуночи.
— Эй, — не в силах скрыть удивления, воскликнул Алекс, — у вас там не меньше трех часов ночи! Почему ты до сих пор не спишь?
«А ты почему до сих пор не спишь?» — вертелось у Флер на языке, но она промолчала. Ответ известен: обедал с клиентами. А еще ей было известно — по собственному опыту, — что наверняка это будет ложью. Сегодня вечером она решила не звонить ему — ни за что. Боже упаси, если он заподозрит, что Флер его проверяет. Сегодня вечером Берни сравнила ее с Розмари, только этого еще не хватало, Флер не собирается становиться занудной женой. Если ей вообще удастся стать чьей-то женой.
У всех вокруг что-то наклевывается. Берни на днях выйдет замуж за Роджера, Диана воссоединится со своей настоящей любовью. В отличие от несчастной Флер, которая за целый год связи с Алексом ничего не сумела добиться.
Но ребенок! Ах, да — ребенок наверняка приведет Алекса в чувство, и очень даже скоро! Ибо Флер вот-вот исчерпает все свои лимиты — ее время на исходе.
— Время на исходе, Розмари, — напомнила Долли Бэйнтер, — и мне кажется, что ты достаточно долго давала волю характеру.
— Перестань, мама. — Розмари налила им обеим по капельке бурбона на ночь и устроилась перед телевизором посмотреть ночные новости. — Давай переключим каналы.
Нынче вечером она чувствовала себя прекрасно. День прошел на редкость удачно.
Утром она успела купить отличное кресло викторианской эпохи на распродаже в Трамбалле. Одного взгляда было достаточно, чтобы распознать, какая красота кроется под слоем ужасной розовой масляной краски. При более внимательном рассмотрении кресло оказалось еще более ценным. Чего стоили эти строгие изящные линии! А ручная отделка! Мастерская работа, достойная любого музея. Кресло предлагали за сорок долларов.
— Я могу предложить вам тридцать, — заявила Розмари, обмирая от волнения. Она была готова выложить в пять раз большую сумму, а заплатила тридцать два доллара и при этом даже не улыбнулась. Хотя все внутри у нее пело.
Очищенное и обновленное, кресло станет великолепным. Сделанное из выдержанного мореного дуба, оно будет отлично смотреться в рекламе детского питания или на выставке «Дом и сад».
— По-моему, — заявила ее мать, увидев на пороге Розмари в обнимку со своим трофеем, — тебе следует сузить интересы до более транспортабельных предметов. Куда ты денешь это чудовище?
Розмари на секунду задумалась и решила:
— В кабинет к Алексу. Эта комната теперь свободна.
— Ну, Розмари… — неодобрительно покачала головой мать.
В тот же день после обеда две дамы отправились на детский праздник в садике у Криса. Он был одет в зеленый костюм духа весны и должен был прочесть вслух целых четыре строчки. Накануне вечером малыш всех извел от волнения и едва не ударился в слезы — Розмари еле удалось его успокоить. Зато сегодня, в зеленом костюмчике и коричневой кепочке, он держался на удивление уверенно, звонко выкрикивая каждое слово, словно ведущий спортивного шоу.
— Я — дух весны, — пищал он, — лечу над горами и долами… — Теперь пришла очередь Розмари удариться в слезы. Такой милашка!
— Ах, если бы только Алекс был здесь, — шепнула мать.