Однако Диана в это не поверила и отправилась позвонить по автомату, стоявшему внизу. Вскоре она вернулась, утирая пот.
— Роджер места себе не находит, боится, не случилось ли какое несчастье. В общем, я позвонила Берни домой. Там занято…
— И значит, она до сих пор не выехала! — вскричала Флер.
— И значит, кто-то неправильно положил трубку, — вмешалась Розмари. — Не беспокойся, Ди, она вот-вот появится.
Однако Диана, никогда не причислявшая себя к людям с развитой интуицией, вздрогнула от дурного предчувствия. Подсознание твердило ей: что-то не так. Словно в музыкальную фразу вкралась фальшивая нота. Впрочем, с этим браком с самого начала было связано много фальши. С каждым мигом ее уверенность крепла, пока не взорвалась смесью гнева и облегчения.
— Берии не приедет! — выпалила она.
Флер была уже не в состоянии что-либо воспринять, зато Розмари отлично расслышала.
— Как тебе не стыдно! — воскликнула она, отмахнувшись. — Надо же до такого додуматься!
— Извините! — Диана смутилась. — Я вовсе не собиралась кричать об этом на всю церковь. Это просто… просто…
Это просто оскорбляло все приемлемые для нее понятия о браке. Деловое соглашение, договор между двумя эгоистически настроенными сторонами никак не вязался с любовью. И вот теперь Берни, едва ли не в самый последний момент, сама додумалась до этого — слава тебе, Господи! И немедленно смылась. Ну как Розмари не понимает, что происходит? И остальные тоже?
— Ты меня удивляешь! — укоризненно заявила Розмари. — Послушав тебя, можно подумать, что ты и не хотела, чтобы Берни выходила замуж! Ты завидуешь ей? Верно? Честно говоря, Диана, я думала о тебе лучше. Тем более, — она перевела дух и закончила: — ты, как видишь, не права!
Снаружи раздались крики, загремела входная дверь, и вот уже кто-то заспешил по коридору к их комнате.
— Вот! — с триумфом заявила Розмари. — Вот и они наконец!
— И как нельзя кстати, — фыркнула Флер. — Еще пара секунд в одной камере с ее высочеством, и я померла бы от сглаза!
Розмари расправила платье, Флер распушила волосы, и все трое вышли в коридор.
Роджер и те, кто сопровождал его, были уже в полной готовности, вокруг них сновал служка, а священник поправлял сутану. Вот-вот он взмахнет рукой, и польются звуки марша Мендельсона. Задержка всего на каких-нибудь полтора часа.
Однако в дверях появился некто, мало напоминавший невесту в свадебном платье: чернокожий мальчишка в мотоциклетном шлеме, на голубой куртке сияла надпись: «Срочный курьер».
— Что за чертовщина… — пробормотала Флер.
Посланник размахивал двумя запечатанными конвертами.
— Мистеру Роджеру Ноланду! — выкрикнул он. Роджер мертвой хваткой вцепился в письмо. — А это — для мисс Дианы Саммерфильд!
Так, почерк Берни. Диана вертела послание в трясущихся пальцах, не решаясь вскрыть. Как и все остальные, она завороженно следила за реакцией жениха. Роджер Ноланд уже вытащил белый листок бумаги. Впившись глазами в десяток торопливых строчек, он несколько раз перечитал их в наступившей мертвой тишине. Но вот с его лица сбежала вся краска.
— Продинамила! — Он словно выплюнул это слово с бескровных губ и завыл по-звериному. — Сука! Я убью ее! — Он вцепился в тугой галстук-бабочку и сорвал его, судорожно глотая воздух. — Я задыхаюсь здесь… задыхаюсь! — Вмиг его семейство сгруппировалось, образовав нечто вроде защитного кордона, в то время как остальные зрители замерли на месте.
— Такого еще не случалось, — словно молитву, повторял преподобный Норт, — никогда — за тридцать лет моей службы!
— Письмо! — Флер рвала конверт из рук Дианы. — Что она пишет? Ради Бога, Ди, да прочти же!
Диана кое-как вытащила из конверта розовый листок для приглашений. Слова сами прыгнули ей в глаза:
«Не могу. Не хочу. Не буду».
Но прежде, чем она успела осмыслить содержание этих слов, Роджер Ноланд уже рванулся к выходу.
— Прочь, прочь из этого ада! — рычал он. Толпа гостей расступалась, словно волны Красного моря перед Моисеем. Он уже успел скинуть смокинг и закатать рукава рубашки, превратившись из элегантного жениха в разъяренного молодого человека. Пламя гнева сменилось холодной злобой, голос звучал весьма решительно:
— Эта баба! — И он глянул на подружек невесты, словно на толпу преступников. Хуже — ядовитых змей. Да и какого еще определения заслужили подруги Берни в его глазах? — Эта низкая, лживая, продажная шлюха! — выкрикивал он одно слово за другим. — Я потратил на нее почти четыре месяца жизни! Черта с два я еще раз поймаюсь на эту удочку!