— Ты не сделаешь этого! — ахнул он. Но одного взгляда на нее было достаточно, чтобы убедиться в обратном.
— Одному Богу известно, чем это кончится, — продолжала Розмари. — И если даже тебе удастся избежать тюрьмы, то это наверняка положит конец твоей карьере! Потому что я уверена: человек, преступивший закон, предавший доверие своих компаньонов, торговавший их тайнами, до конца своей жизни не сможет найти работу. Алекс, детка, ты попался!
— Розмари! — бледный как мел воскликнул Алекс. — Что ты со мной делаешь?
— Именно то, что ты делал со мной! — Сахарная оболочка наконец-то слетела, крем и глазурь обвалились, в ее глазах горела непримиримая ненависть. Алекс почувствовал, как волосы встают дыбом. Он не верил, что такое могло случиться. Его собственная жена — милая, добрая, терпеливая, домовитая Розмари — обчистит его до нитки после всех прожитых лет! Он же верил ей…
— Я тебе верил! — выкрикнул он. — Я всегда тебе верил до конца! Как ты можешь так поступить со мной?
— Это ты-то верил мне! — передразнила она с мрачной издевкой. — Просто чудесно услышать от тебя такое. Как я могу так поступить? Позволь, объясню — с величайшим удовольствием! Техника проста до удивления. Все, что от меня требовалось, — просто следовать твоему примеру. Ты сам научил меня, как пускать пыль в глаза, лгать, воровать и предавать и в то же время делать невинные глазки. До меня доходит медленно, Алекс, но раз уж дошло — то держись. Тебе следует быть благодарным, что я смилостивилась и лишила тебя только денег, оставив возможность работать. Потому что если бы не было Криса — я с радостью уничтожила бы тебя. Так же, как ты уничтожал меня своей ложью. Правда, мне не понадобилось бы для этого целых десять лет.
— Я тебя не узнаю. — Его рассудок отказывался оценить размеры случившейся катастрофы. Кто эта женщина? Что случилось с той Розмари, которую он любил? — Я гляжу на тебя, — дрожащими губами вымолвил он, — и вижу незнакомку.
— А ты представь, Алекс, что перед тобой зеркало и ты в нем видишь свое отражение. Так что всмотрись получше, а потом убирайся вон из моего дома и из моей жизни.
— У тебя совсем нет сердца?! — вскричал он.
— Было одно когда-то, да ты его разбил.
Он кое-как поднялся, желая поскорее избавиться от этого кошмара, от этих издевательств. Но куда ему пойти? Не назад же к Флер! Невозможно. Как он будет жить? На что он будет жить?
— И ты ничего мне не оставишь? — почти умоляюще спросил он.
— Вот это! — Розмари схватилась за обручальное кольцо. Оно сидело плотно, не желая расставаться с привычным местом. Розмари набросилась на него что было сил, как на живое, и кое-как стащила, поранив палец. — Это можешь забрать. На память. — Кольцо покатилось по столу в сторону Алекса. — А вот это я оставлю, — она коснулась ожерелья, — оно слишком дорогое.
Долли Бэйнтер услышала, как хлопнула дверь и заурчал мотор автомобиля. Она всполошилась и слетела вниз по лестнице:
— А где Алекс?
— Ушел. — Розмари все еще сидела за столом. Ее била крупная дрожь, а по лицу струились слезы. — И на сей раз я уверена, что он больше не вернется.
— Ох, милая моя! — заломила руки Долли. — Я так надеялась! Что случилось? Что он сказал такого?
— Много всякого, и кое-что даже было правдой. Вечер был довольно поучительным, но, к сожалению, все это случилось слишком поздно.
По мере того, как Розмари излагала последние события, Долли приходила в ужас.
— Ты ограбила его, Рози. Ты не имела права. И как ты могла так ужасно поступить!
— А ты думаешь, мне было легко? — закричала Розмари. — Это был самый жестокий поступок за всю мою жизнь, но я должна была его совершить, иначе окончательно бы погибла. Мне надо было отстоять саму себя. Забавно, — всхлипнула она, вытирая слезы. — В колледже у Смита все в один голос звали меня мягкотелой, сентиментальной плаксой. Диана, Берни… даже Флер. — Она горько рассмеялась. — Видели бы они меня сейчас! Вот уж потеха…