Им пришлось вцепиться в снасти, так как катер начал маневрировать. Заходящее солнце светило в спины. С реки потянул резкий ветер, растрепавший Диане волосы. Она вытащила из сумочки расческу и сказала:
— Я похожа на дикарку.
— Постойте! — Внезапно Аврам протянул руку к особенно непослушной пряди. С необычайной нежностью он попытался убрать волосы с ее щеки. Его пальцы ласково коснулись ее шеи. И на невообразимо долгий момент их глаза встретились — вопреки суете, которую подняли остальные пассажиры, теснившиеся у поручней.
— В Синайской пустыне, — заговорил он, — в уединенном и прекрасном оазисе есть древний монастырь, у стен которого растет одинокий куст. Никто не знает, сколько ему лет, и кое-кто считает, что это и есть библейская Неопалимая Купина. Большую часть года куст выглядит так же, как и любой другой в пустыне: сухой и колючий. Однако каждую осень он становится огненно-рыжим. Точно таким, как ваши волосы. — И он неохотно позволил ее пряди проскользнуть между пальцев. В его взгляде промелькнула тоска. По ней, Диане? Или по родным пейзажам? — Верующие, — продолжал он, — полагают, что это чудо. — И тут Диана поняла, что он счел ее романтической натурой! И даже красавицей! Диана неловко отвернулась, задев губами его руку.
— По-моему… — пробормотала она — и умолкла.
В сгущавшихся сумерках он показался ей значительным, полным обаяния и жизненной силы. Его глаза сияли, отражая лучи угасавшего светила. Диана почувствовала, как в ней пробудилось желание.
— Вы не замерзли, Диана?
Она лишь молча помотала головой, и в этот миг гид похлопал ее по плечу:
— Простите, мисс. Все пассажиры уже сошли.
— Пойдемте поедим, — предложил Аврам, нежно сжимая ей руку. — Я голоден.
Он привел ее в венгерский ресторан, где кормили сытно и дешево, и выбрал самые острые блюда.
Аврам ел с аппетитом. Диана — с трудом. Он болтал без умолку. Она бурчала что-то в ответ. Пустить его в постель или не пустить? Вот в чем вопрос.
Да! А почему бы и нет? Что тут такого? Два взрослых человека, они знают, что делают. Честно говоря, Аврам понравился ей намного больше, чем прежние знакомые с Уолл-стрит.
Нет! Ни к чему ей путаться с «никем» на его пути в «никуда»! Ни к чему внушать юноше тщетные надежды! Ведь из их связи никогда не выйдет ничего серьезного.
Может быть… Ведь как ни крути, а на ее горизонте пока нет иного мужчины, а она не железная…
Тысячу раз за этот вечер Диана решала, начинала колебаться, меняла решение… Предположим, он вовсе в ней не заинтересован. Предположим, он даже не спросит…
— Вы совсем не едите! — Аврам отложил вилку.
— Слишком острый, — кивнула Диана на остывающий в тарелке гуляш. — Но вы не обращайте внимания, ешьте!
Он прикончил свою порцию, а потом расправился и с ее, в то время как она опустошала бутылку токайского.
Они расплатились с официантом. Диана ждала от него следующего шага.
— Вы любите танцевать, Диана?
— Мне не нравятся дискотеки, — отвечала она, растерявшись.
— Ну, эта должна понравиться.
Он сказал, что в районе Морнингсайд-хайтс есть клуб еврейского землячества. Он бывает там почти каждое воскресенье. Диана могла бы познакомиться с его друзьями.
Когда они вошли в зал, там уже было тесно, душно и шумно. Диане показалось, что, кроме нее, здесь все остальные — евреи.
Зато Аврам, попав в знакомое окружение, заметно приободрился. Он знал едва ли не всех в этом зале и хотел ее со всеми перезнакомить.
— Диана, позвольте вам представить… — то и дело повторял он, протискиваясь с ней сквозь толпу. Атмосфера была насыщена сочными интонациями иврита. Вот этот — студент, а там — государственный агент, портной, психолог, торговец бриллиантами.
— Не стесняйтесь, вы среди друзей, — произнесла одна юная леди, и Диане показалось, что это прозвучало искренне.
Казалось, вся толпа болтает разом, подкрепляя слова жестами и стараясь перекричать общий шум. Руки, локти, плечи — у них все участвовало в разговоре, ее мать при виде этого могла бы лишиться чувств. В семье Саммерфильдов существовало твердое убеждение, что язык жестов — вещь не менее предосудительная, чем, скажем, поджог.
Но то в иное время, в ином месте. А сейчас и здесь Диана была счастлива. Горячий воздух зала был пропитан дымом и жизненной энергией.
— Ага! — воскликнул Аврам. — Сейчас будет кора!
По толпе прокатился одобрительный ропот. Кое-кто уже взялся за руки.
Диана нерешительно оглянулась, а потом, следуя примеру остальных, сняла жакет и кинула в образовавшуюся на полу кучу. Аврам подхватил ее с одной стороны, коротышка с бородкой «под Троцкого» с другой — и вдруг она оказалась частью живого круга, полного веселья и энергии.