Приглашение было написано на открытке, имевшей форму огромного алого сердца:
ПРАЗДНИК, ПРАЗДНИК, ПРАЗДНИК!
14 ФЕВРАЛЯ!
Бернадетта Хонг и Роджер Ноланд приглашают отпраздновать свою помолвку.
Вас ждет угощение!
Вас ждет веселье!
Прощай, холостая жизнь!
P.S. Не забудьте привести себе пару или познакомиться с кем-нибудь на празднике!
— Говоришь, народу здесь сотни полторы? — прокричала Розмари Диане на ухо.
— Больше! — отвечала Диана, стараясь перекричать музыку. — Со времен парада маки не видала столько людей сразу в одном месте! Похоже, Берни не забыла никого со времен детского сада.
Огромное помещение ходило ходуном, набитое до отказа возбужденной нарядной толпой. Здесь можно было встретить и изящных топ-моделей, и сияющих девиц, зачитывающих вслух письма от телезрителей, и помощников режиссера, и малоизвестных бродвейских сценаристов, и артистов из Сохо, и бизнесменов, и начинающих рок-звезд, и молодых людей, игравших в хоккей, и игравших Гамлета, и игравших на бирже. Составляя список гостей, Берни явно воспользовалась и своей записной книжкой, и книжкой Ролодекса, хозяина телестудии. В результате набралась толпа, которой было позволено наслаждаться угощением от Серебряного дворца и винами от Шерри-Леманна, попутно помогая превращать Роджера Ноланда в настоящего ньюйоркца.
— Ах, ну разве это не замечательно? — Розмари замахала поверх голов веткой аспарагуса. — А вот и Флер. Йо-хо-хо! Она прекрасно выглядит! Ну разве не грандиозно? Все флаги в гости к нам! Буквально… колоссально…
— Завирально! — перебила подошедшая к ним Флер. — Хотите верьте, хотите нет, я только что обменивалась страшными тайнами с мадам Мэйфлауэр. По случаю помолвки Берни созвала всех, кого надо и кого не надо. Напоминает жуткую кашу из древнегреческой трагедии и рок-оперы.
— Ну что ж, небольшая суматоха никому не повредит, — заметила Розмари. — Тем более что Берни старается для Роджера, и это само по себе прекрасно. Понимаешь, он ведь совершенно не представляет себе, что такое душа Нью-Йорка.
— Да неужели? А по-моему, Берни вряд ли знает добрую половину душ, собравшихся в этом зале. Это если предположить, что у них вообще имеется душа. Просто удивительно, на что способен этот народец ради дармовой выпивки!
— Так или иначе, Флер, но все они пришли! — напомнила Розмари. — В конце концов, у Берни и без того есть повод закатить пирушку, ведь ей дали постоянное время в эфире. И Роджер наверняка должен быть потрясен, встретившись со столькими людьми с телевидения. Кстати, ты уже познакомилась с женихом?
— Вряд ли с ним можно было не познакомиться, — съязвила Диана. — Он просто вездесущ.
Роджер Ноланд действительно пустился во все тяжкие: сновал по всему залу, улыбался, очаровывал, разочаровывал, пожимал руки, говорил комплименты. Он ни разу не перепутал ничьих имен, не сделал ни одного неверного шага. Для каждого у него нашлись нужные слова: Диана оказалась «тем блестящим правоведом с Уолл-стрит», Флер — «непревзойденным мастером рекламы», Розмари — «известной на весь Вестпорт, штат Коннектикут, хлебосольной хозяйкой». Надо отдать ему должное, он знал, что делал, и отлично подготовился к экзамену.
— Да, Роджер — впечатляющая личность, — заметила Диана. — И очень подходит Берни. Да, а где же Алекс? Целую вечность его не видала.
— Бедняжка, — погрустнев, отвечала Розмари, — он всю эту неделю пропадал на службе, так что я и сама-то его почти не видела. Он просто сжигает себя на работе. И сейчас дома, отсыпается.
Флер, подавив зевок, направилась к танцплощадке.
— Несчастная девочка, — посочувствовала Розмари, провожая ее глазами. — Надеюсь, она наконец-то порвала с тем типом. А ты, Ди? Тебе не стоит терять время на бестолковые разговоры со старой замужней матроной. Или ты привела кого-то с собой?
— У меня был один на примете, — отвечала Диана, — но в последний момент все сорвалось.
Что было совершенной неправдой. Несколько дней она промучилась, пока окончательно решила не брать с собой Аврама.
— По-моему, тебе там не понравится, — уверяла она. — Правда. Представь целую толпу тех самых змей, что пожирают собственные хвосты.
— Тебе не хочется, чтобы я пошел с тобой? — открыто спросил он.
— Я бы и сама ни за что не пошла, если бы не Берни. Ты же знаешь, как мне ненавистны эти дурацкие сборища.
Аврам позволил ей с честью выйти из положения, сославшись на чрезвычайную загруженность работой над тезисами, однако Диана понимала, что глубоко задела его самолюбие. Мучаясь виной, она пообещала пораньше вернуться.