— Я люблю тебя, Аврам, — слова сами рвались наружу.
В ответ он привлек ее к себе, пока они не оказались губы к губам, грудь к груди, колени к коленям. Медленно, благоговейно он погладил ее по щекам, затем ладони его скользнули на плечи и дальше по всему телу: нежно, ласково. Они замерли, чувствуя, как сливается в одно их дыхание, как в унисон бьются сердца. Но вот он прижал ее к себе еще крепче, и она ощутила, как напряглось его тело, страдавшее от одиночества все эти долгие ночи. В ней тотчас же проснулось ответное желание.
— Наполни меня, наполни мою жизнь своей любовью!
Одним властным движением он раздвинул ей бедра и приподнял, словно она ничего не весила, словно она была неким восхитительным созданием, легким как воздух. Ее колени нашли опору у него на спине, а руки обвились вокруг его шеи. Зажмурившись, она раскрылась навстречу ему и почувствовала, как он входит в нее неудержимо, мощно, сливая воедино их тела одним сильным рывком. И в следующий миг не было ни Дианы, ни Аврама, ни богачки, ни бедняка, ни американки, ни чужеземца. Просто мужчина и женщина, соединенные силой любви.
В эту ночь Диана и Аврам ни на секунду не сомкнули глаз. Уже затеплился рассвет, а они все еще не насытились любовью, близостью друг друга и, конечно, «шмузингом». Да и вряд ли за одну ночь можно было успеть выложить все, что накопилось за целый месяц. В спешке Диана то и дело замолкала, не успевая подыскать нужные слова.
— О Господи, — восклицала она, устроившись у него на локте, — я же совсем забыла рассказать, что случилось с…
С Флер, с Байроном, с ее братом из Санта-Барбары. И у Аврама оказалось не меньше новостей.
— Ты устала? — спросил он.
Диана хихикнула:
— Я должна столько всего тебе сказать, что готова болтать до самой посадки в самолет.
Вскоре запищал будильник, Диана неохотно отстранилась:
— Мне надо уложить вещи. — Она поцеловала Аврама в нос.
— Не езди в Вашингтон, Диана.
— Я должна, ты ведь и сам понимаешь. В любом случае я вернусь никак не позже среды, и тогда… — И голос изменил ей от волнения. Ведь тогда все будет так, как прежде. Они будут вместе. Неразлучные. Счастливые.
— И тогда, — закончил он, — мы поженимся.
— Поженимся?.. — остолбенела она. — Мне казалось, мы решили больше не затевать разговор о женитьбе. Время еще не настало.
— Ничего не понимаю, — помрачнел Аврам. — А что, по-твоему, доказала эта ночь, если не необходимость пожениться? Конечно, мы должны пожениться, иные отношения кажутся мне абсурдом.
— Я думала… — бормотала она с упавшим сердцем, — я надеялась, что мы могли бы вернуться к тому, с чего начали… ну, до того, как ты сделал предложение. Тогда все становится намного проще и…
Аврам вскочил с кровати и рванул занавески. В комнату хлынул солнечный свет. Он гневно окинул ее взглядом, скрестив руки на груди.
— Я приготовлю кофе, — наконец сказал Аврам.
— Если сможешь отыскать.
— Смогу.
Она услышала, как он возится на кухне, уничтожая последствия вечернего погрома, а потом почуяла знакомый запах цикория.
— И где же он скрывался? — спросила она, когда Аврам вернулся в спальню с подносом, на котором исходили паром две чашки. Однако он не поддался на шутку.
— Мы не можем жить так же, как прежде, Диана. Это невозможно.
— Почему? — Диана почувствовала раздражение. Ей вот-вот пора отправляться в аэропорт, вряд ли такой момент можно счесть подходящим для обсуждения высоких материй. — Давай не начинать все сначала, милый, — взмолилась она. — Давай просто немного поживем так, как раньше. По-моему, именно это и доказала нынешняя ночь — что мы любим друг друга, что можем быть счастливы, как в старые добрые времена. Что ничего не изменилось.
— Наоборот — все давно изменилось.
— Потому что ты сделал предложение? А если представить, что этого не было?
— Но ведь это не так. — Усевшись на кровать, он пригубил свой кофе. — Слово не воробей… — Он задумался и продолжил: — Когда я был маленьким, моя сестра Мириам часто издевалась надо мной. Однажды мы с ней вдвоем играли во дворе, и она велела мне стать под деревом и «думать о чем угодно, кроме ванильного мороженого». Ну, и после этого я, конечно, не смог думать ни о чем, кроме ванильного мороженого, хотя никогда в жизни не любил ванили. Но ее приказ заколдовал меня. Как только я начал думать о тебе, то есть о нас как о женатой паре, настоящее обрело новое, серьезное значение. То, что было раньше, кончилось, Диана. В мире ничто не стоит на месте, даже по своей работе ты знаешь, что определенные действия невозможно остановить, они наделены своей собственной динамикой. Да и к тому же мы созрели для нового шага, для нового уровня. Я хочу жениться, пустить корни, обзавестись семьей. Школярские времена кончились, Диана, и пора обратиться к реальной жизни. Когда ты позвонила мне вчера, я подумал, что и ты теперь думаешь так же, а вместо этого мне предлагают повернуть время вспять. Ну так вот, я на это не способен. Я должен получить определенный ответ.