- Ваша светлость Анн-теннат, мне страшно. – Пролепетала девушка искусанными губами.
- Ты можешь уже звать меня господин Ремальд. – Снисходительно сказал старик. – Не бойся, ты благословенна дитя. Добровольно отдав себя в жертву за благосклонность Создателя вашей деревне, ты будешь желанной гостьей в его святом дворце. И в ближайшие десять лет в твоём поселении будет наилучший урожай.
- Мне будет сильно больно? – Немного успокоившись, робко спросила она.
- Совсем чуть-чуть, а после ты уже никогда не почувствуешь боль. Закрывай свои глазки. - Старик накрыл глаза девушки своей ладонью и что-то зашептал.
- Ты отдаешь себя добровольно в жертву и принимаешь меня? – Спросил старик.
- Да. – Тихо ответила девушка, продолжая лежать с закрытыми глазами.
Ремальд немного отстранился, убрав свою ладонь с её глаз и вытащил ритуальный кинжал из-за пазухи. Порезав себе ладонь, хорошо смазал лезвие кровью и продолжая уже громче говорить завершение ритуальных слов, резко вогнал кинжал в сердце девушки. Громкий вскрик и уже мертвые распахнутые голубые глаза смотрят в никуда с застывшей предсмертной болью.
Ремальд брезгливо усмехнувшись, вытер лезвие кинжала об платье мёртвой девушки и спрятал его в обратно в ножны. А после нетерпеливо скинул с себя мантию прямо на пол и начал по очереди рассматривать свои руки. Пигментные старческие пятна начали исчезать, и дряблая кожа опять становится упругой. Перед алтарем уже стоит не старик, а молодой черноволосый мужчина.
- Глупые людишки отдают своих девственных дочерей, думая, что покупают себе благословение и урожай. – Ремальд довольно рассмеялся. – Если бы мне не нужно было добровольное согласие жертв, то не пришлось бы придумывать это глупое поверье.
- Ваша светлость Анн-теннат! Вы закончили? – Спросил слуга, тихо вошедший в зал.
- Да, приберись тут. – Ремальд махнул рукой на алтарь. – Труп девчонки можешь скормить собакам.
- Как прикажите ваша светлость. – Слуга низко поклонился и устремился к алтарю.
Покинув ритуальный зал, Ремальд довольный вош ел в свой кабинет, уже планируя с какой девушкой или сразу несколькими он хорошо проведёт вечер. Налив себе стакан какой-то тёмной алкогольной жидкости, сел в своё кресло и блаженно откинул голову. Но его покой быстро прервали, запыхавшийся гонец без стука ворвался с донесением, лишь поэтому оставшись ещё живым.
- Засекли передвижения кровожадного царя! – Срывающимся голосом громко известил гонец.
- Тогда почему свиток с донесением ещё в твоих руках?! – Нахмурив брови, Ремальд требовательно протянул руку.
Гонец быстро передал свиток, согнулся в низком поклоне и не разгибаясь попятился к двери.
- Стоять! Я тебя не отпускал. – Жёстко оборвал попытку бегства Ремальд.
Анн-теннат вскрыл магическую печать с защитой высшего порядка, но не успел и слова прочесть, чёрный алмаз на его кольце засиял и сознание помутилось, уступая место другому. Стакан выпал из ослабевшей руки и янтарная жидкость быстро впиталась в ковёр под ногами. Вместо болотно-зеленых глаз Ремальда, появились серебристо-серые. Губы мужчины растянулись в холодной улыбке, когда он посмотрел на гонца.
- Господин! – Бедный гонец совсем задрожал от страха и как был согнутый в поклоне упал на колени, распластавшись на полу.
- Какой дрессированный. – Усмехнулся некто в теле Ремальда и быстро потеряв к нему интерес, посмотрел на руку. – Смотрю главный старейшина семи опять омолодился. Вновь какую-то девочку лишил жизни старый пройдоха. – Вздохнув, он принялся читать донесение.
С каждой прочитанной строчкой донесения серые глаза темнели, словно грозовое небо. Черты лица заострились и даже скрипнули зубы, от сильно сжатой челюсти мужчины.
- Когда вы узнали, что Савалниэль вернулся, тем более не один, а с девчонкой иномирянкой? – Вопреки угрожающему лицу, прохладно спросил этот некто голосом Ремальда.
- Засекли его появление на Гаденесе недавно. А всплеск силы девушки нас вывел на их примерное местонахождение. – Робко ответил слуга, не поднимая головы.
- Я понял, можешь больше ничего не говорить. – Мужчина встал с кресла и подойдя размашистым шагом к столу, быстро что-то написал на бумаге и откинул от себя пишущие перо. – Не ждали, а он всё-таки вернулся. – Негромко проговорил он.