Хельвин взял ложечку и хлопнул ей по яйцу, оно недовольно завертелось на месте, но скорлупа осталась целой. Тогда дядька-змей проверил пульс Альхарна, пощупал его лоб и многозначительно изрёк:
— Отец и ребёнок чувствуют себя хорошо. Мы можем спокойно продолжить командировку.
— Я бы вернулся в аэропорт, — страдальчески промолвил Альхарн, ухватившись за тоненькую соломинку.
«Надо срочно уносить ноги, — лихорадочно соображал дракон. — Уж лучше за контрабанду манго сесть, чем воспитывать чужого змеёныша»! Но вселенная опять распорядилась иначе.
— На «Солнечном плато», куда мы должны поехать, — промолвила Эрис. — Есть санаторий, там полно врачей. И это намного ближе, чем аэропорт.
— Но... — подал голос Альхарн.
Дядька-змей тем временем вытряхнул из наволочки подушку и затолкал в неё яйцо, завязал бантиком и всучил дракону.
— Ждём тебя в ресторане, — ухмыльнулся Хельвин. — Яйцо лучше не мочить в воде.
После этих слов дядька-змей взял под локоток Эрис, и они покинули номер дракона.
— Этого не может быть, — прошептал Альхарн. — За что меня прокляли небеса всех галактик?!
Яйцо завертелось в наволочке, напоминая о своём существовании. Дракон горестно взвыл и потопал принимать душ, а через пятнадцать минут он сидел за столом и ждал своего завтрака. Хельвин выглядел задумчивым, а Эрис пребывала в каком-то странном возбуждении. Официант принёс тарелки с яичницей и хрустящим багетом.
— Как символично, — пробормотал дядька-змей.
— Аль, как малыш себя чувствует? — полюбопытствовала Эрис.
— Не знаю, — ответил он, поглощая яичницу.
— Я думала, что между яйцом и матерью, прости, отцом есть ментальная связь.
— Есть, — поддакнул Хельвин. — Эрис, вы же сами видели, когда яйцо посинело, Альхарн чуть в обморок не грохнулся.
— Аль, — Эрис коснулась руки дракона. — Я всё же не совсем понимаю, как это у тебя вышло.
— Сильное эмоциональное потрясение, — Хельвин явно вознамерился довести Альхарна до сердечного приступа. — Или...
— Ах! — всплеснула руками Эрис. — Аль, мы же вчера...
— Да ничего такого не было! — вспыхнул Альхарн.
— Значит, у тебя до этого были с кем-то продолжительные отношения? — дядька-змей пристально уставился на него. — Например, с обворожительной гадюкой?
Альхарн нахмурился, на его лбу появились глубокие морщинки, и он вспомнил, как вчера ошибся номером и до смерти напугал тётку-гадюку.
— Да! — радостно воскликнул он, посмотрел, как потемнела лицом Эрис, и поспешно добавил: — Нет!
— Ага, — ехидно произнёс Хельвин. — Ничего не серьёзного не было, а яйцо всё же появилось на свет. Вы, молодой дракон, как-то уже определитесь.
— Да никого у меня не было! — рявкнул Альхарн. — Это большое недоразумение!
— Большое, — согласно кивнул Хельвин. — Мы с Эрис и так видим, что яйцо-то у вас немаленькое.
Альхарн схватился за голову и глухо зарычал, кажется, он ещё больше влип в неприятности.
Глава 19
Альхарн плёлся позади Эрис и Хельвина, одной рукой прижимая яйцо, кутанное в наволочку, к груди, а другой держа ручку чемодана, который катился за ним. «Ужас»! — это единственное слово крутилось безостановочно у него в голове. Они подошли к остановке, по виду напоминавшей камень, отколовшийся от скалы. На нём были выбиты указатели с указанием расстояния до ближайших гостиниц.
— Зверский ад, — прочитал Альхарн и поёжился.
— Можем на обратном пути туда заскочить, — с улыбкой предложила Эрис.
— О, не стоит, — взмахнул рукой Альхарн, совершенно позабыв, что держит чёртово яйцо.
Наволочка не выдержала и с треском порвалась. Альхарн увидел, как вытянулись лица дядьки-змея и Эрис и втайне попросил небеса, чтобы они прибрали к себе яйцо. Увы, вселенная благоволила дракону. Яйцо грохнулось между двумя камнями и застряло там, уставившись острым концом на солнце.
— Аль! — укоризненно воскликнула Эрис и кинулась к детёнышу.
— Даже царапинки нет, — проворчал Альхарн, прощаясь с мыслью, что яйцо можно при удобном случае разбить.
— Небеса вас хранят, — хохотнул Хельвин и опередил Эрис, не дав ей коснуться покрасневшей скорлупы. — Оно может быть ядовито.
— Ах, всё время об этом забываю, — спохватилась Эрис. — И как же нам теперь его нести?
— Одолжите одну из ваших красивых блузок? — попросил Хельвин.
Альхарн уныло взирал, как дядька-змей и Эрис хлопочут над яйцом, заворачивая его в одну из кофточек женщины. Послышался шорох, будто тысяча мохнатых ножек шуршали по острым камешкам. Альхарн повернул голову и увидел гусеницу, иначе он эту машину назвать не смог. Три сегмента были сцеплены между собой резиной, что давало автобусу дополнительную подвижность. Вместо колёс у гусеницы были воздушные подушки, которые и издавали это мерзкое шуршание. Дверца услужливо распахнулась перед ними. Альхарн поднял чемодан и первым вошёл в чрево гусеницы, протянул карточку и сказал: