Нет, еще не собрался, – ответил Август. – Может, и посчитаю, если ты мне объяснишь, какая разница, сколько их.
– Полезно знать, со сколькими мы пускаемся в путь, – сказал Калл. – Если мы приведем на место девяносто процентов, можно будет считать, что нам повезло.
– Верно, повезет, если девяносто процентов из нас доберется до места, – заметил Август. – Это твоя идея, Калл. Я же еду, только чтобы взглянуть на страну.
Диш Боггетт дремал под фургоном. Он сел так резко, что ударился головой об его днище. Ему приснился ужасный сон: будто он свалился с обрыва. Сон начался очень мило, он ехал с одной стороны стада. Но скот вдруг превратился в бизонов и неожиданно помчался куда-то. Вскоре животные стали исчезать за каким-то обрывом. Диш заметил его заранее и мог остановить лошадь, но он этого не сделал и тоже полетел с обрыва. Земля была где-то далеко внизу. Он падал и падал, да к тому же лошадь в воздухе перевернулась, так что Диш летел спиной, лошадь сверху. В тот момент, когда он должен был разбиться, он проснулся весь в поту.
– Видишь? – прокомментировал Август. – Мы еще не тронулись, а Диш уже повредил головку.
Калл взял тарелку с едой и отошел в сторону, чтобы спокойно поесть. Он всегда отходил в сторону, чтобы можно было побыть одному и подумать. Раньше, когда у него появилась эта привычка, многие его не понимали. Часто кто-нибудь шел за ним, рассчитывая поболтать. Но вскоре все поняли: ничто не погружает Калла в более глухое молчание, как появление желающего потрепаться человека, когда ему хочется побыть одному.
Практически всю жизнь ему приходилось вести за собой группы людей, хотя, по сути, он никогда не любил сборищ. Если он уважал кого-либо за способности, то эти люди всегда теряли в его глазах, если ему приходилось сидеть среди них и слушать их болтовню или смотреть, как они пьют, играют в карты или бегают за женщинами. Когда ему приходилось слушать других, он обычно чувствовал себя еще более одиноко, чем если бы сидел на милю в стороне под деревом. Он никогда не умел принимать участие в разговоре. Бесконечный треп о картах и женщинах заставлял его ощущать свою отстраненность и даже некоторую необычность. Если это все, о чем они могут думать, тогда им крупно повезло, что есть он и что он может руководить ими. Какой бы нескромной ни была эта мысль, она часто приходила ему в голову.
И чем больше старался он держаться в стороне, тем больше нервировало людей его присутствие.
– Нормальному человеку с тобой рядом не отдохнуть, Калл, – сказал ему однажды Август. – Ты и сам никогда не расслабляешься, так что даже не знаешь, что ты теряешь.
– Фи, – заметил Калл. – Пи постоянно рядом со мной спит, надо думать, он прилично расслабляется.
– Да нет, просто устает, – ответил Август. – Если бы ты его не гонял шестнадцать часов в сутки, он бы нервничал не меньше других.
Поев, Калл отнес тарелку Боливару, который, похоже, решил отправиться с ними. По крайней мере, он не сделал попытки уехать. Калл хотел, чтобы он был с ними, но понимал, что это не так просто. Неладно, если мужчина, у которого есть жена и дочери, уедет, даже не известив семью. Тем более что он вполне может не вернуться. Старый pistoleroничем не был обязан им, поэтому Калл решил с ним поговорить, хоть и делал это без особой охоты.
– Бол, мы сегодня трогаемся, – сообщил он. – Если ты предпочитаешь остаться, я могу с тобой расплатиться.
Бол лишь раздраженно взглянул на Калла и промолчал.
– Я рад, что ты пойдешь с нами, Бол, – проговорил Август. – Из тебя получится мировой канадец.
– А что такое Канада? – спросил Чарли Рейни. Он так и не узнал точно, что это такое.
– Страна Северного сияния, – ответил Август. От жары никто не хотел говорить, так что он приветствовал любой вопрос.
– А что это? – удивился парень.
– Ну, это сияние освещает небо вместо солнца, – объяснил Август. – Вот только не знаю, видно ли оно из Монтаны.
– Интересно, когда мы снова увидим Джейка? – поинтересовался Пи Ай. – Вот ведь непоседа.
– Он здесь был только вчера, – заметил Диш, который не мог скрыть раздражения при одном упоминании этого имени.
– Ну, я смазал свое оружие, – сообщил Август. – Мы можем погнать чейенн, если армия их уже не разогнала.
Калл промолчал.
– Разве не жалко уезжать отсюда, когда здесь такая тишь да благодать благодаря нам? – спросил Август.
– Нет, – ответил Калл. – Нам надо было уехать сразу же.