Он говорил правду. Он не любил границу, ему хотелось в равнины, как бы опасно там ни было.
– Смешная штука жизнь, – философствовал Август. – Весь этот скот и девять десятых лошадей украдены, а ведь когда-то мы были уважаемыми блюстителями правопорядка. Если мы доберемся до Монтаны, нам надо будет заняться политикой. Ты станешь губернатором, если это клятое место когда-нибудь сделают штатом. И будешь подписывать законы против конокрадов.
– Жаль, что нет закона, который я мог бы принять против тебя, – сказал Калл.
– Не знаю, что Ванз без нас будет делать, – заметил Август.
25
Во второй половине дня они загнали верховых лошадей в специально устроенный веревочный загон, с тем чтобы каждый работник мог подобрать себе по четыре лошади. Дело шло медленно, потому что Джаспер Фант и Нидл Нельсон никак не могли решить, что именно им нужно. Ирландцы и мальчики взяли что осталось, после того как более опытные работники подобрали лошадей себе.
Август вообще ничего не стал подбирать.
– Я собираюсь весь путь проделать на старушке Малярии, – заявил он, – а если нет, то возьму Жирняка.
Когда лошади были распределены, оставалось решить, кто где поедет.
– Диш, ты возьми правый край, – распорядился Калл. – Соупи возьмет левый, и я даю вам в помощь Берта и Нидла.
Диш считал, что как первоклассный работник он будет назначен на определенную позицию, и никто этого его права не оспаривал, но и Берт, и Нидл обиделись, что на другую позицию был назначен Соупи, нанятый позже, чем они.
Парни Спеттл получили задание помогать Липпи с верховыми лошадьми, а Ньют, ребята Рейни и ирландцы должны были подгонять отстающих. Калл удостоверился, что у всех есть шейные платки, чтобы закрыть лицо, потому что в конце стада от пыли житья не будет.
Около часа они возились с фургоном, на который Август смотрел с презрением.
– Этот чертов фургон не доедет и до Бразоса, – предположил он.
– Ну что же, другого у нас нет, – заметил Калл.
– Ты не дал мне никакого задания, да и себе то же, – сказал Август.
– Тут все просто, – ответил Калл. – Я буду отпугивать бандитов, а ты – беседовать с индейскими вождями. Ребята, вы можете позволить стаду растянуться, – велел он работникам. – Мы не очень торопимся.
Август проехал через стадо и, вернувшись, сообщил, что в нем чуть больше двух тысяч шестисот голов.
– Значит, две тысячи шестьсот коров и две свиньи, – заключил он. – Надеюсь, мы никогда больше не увидим эту проклятую Рио-Гранде. Считаю, что один из нас должен произнести речь, Калл. Только вспомни, сколько лет мы мотались вдоль этой реки.
Калл не собирался потакать Августу в его стремлении к драматическим эффектам. Он сел на кобылу и поехал помочь ребятам сдвинуть стадо с места. Особых трудностей это не представляло. Большинство коров были еще дикими, как антилопы, и инстинктивно бросались прочь от всадника. Через несколько минут они уже двигались, растянувшись почти на милю. Ведущие всадники скоро скрылись в кустарнике.
Липпи и братья Спеттл двигались около фургона. Пыль стояла столбом, и они предпочитали держать верховых лошадей подальше от стада.
Боливар сидел в фургоне, положив ружье на колени. Он по опыту знал, что беда приходит внезапно, если во обще приходит, и намеревался быть начеку.
Ньют слышал много разговоров насчет пыли, но обращал на это мало внимания, пока они не сдвинули стадо с места. Вот когда ему пришлось ее заметить, по тому что кроме пыли ничего не было видно. Трава почти вся высохла, и каждое копыто поднимало вверх фонтанчик пыли. Они еще не проехали и мили, как он оказался весь покрыт пылью, причем временами ему казалось, что он заблудился, такой плотной была пылевая завеса. Ньют завязал нос и рот платком, чтобы можно было дышать. Теперь он понял, почему это Диш и другие ковбои так стремились получить место впереди стада. Если пыль будет такой густой всю дорогу, то он вполне может ехать в Монтану с закрытыми глазами. Он не увидит ничего, кроме собственной лошади и нескольких коров, оказавшихся по близости. Медведь-гризли может заявиться и съесть его вместе с лошадью, и никто не хватится до завтрака следующего дня.
Но он не собирался жаловаться. Они двигались в Монтану, и он был членом команды. Он так долго это го ждал, так стоит ли обращать внимание на пыль?
Однако время от времени Ньют слегка отставал. Платок пропитался потом, пыль превратилась в корку, и ему казалось, что он дышит грязью. Ему приходилось снимать платок и колотить им о ногу. Он ехал на Мыши, которому, казалось, тоже требовался платок. От пыли жара становилась еще более непереносимой, или наоборот, от жары терпеть пыль было труднее.