Она жила в пыльной маленькой комнатке, а мальчик – в крохотной каморке на чердаке. Ди приходил к ней дважды тайком, чтобы не портить ей репутацию. Он хорошо относился к Джо и считал, что из него вырастет дельный парень. В тот последний фаз, когда она видела Ди, они и придумали эту историю про оспу.
– Я поеду на север, Элли, я устал потеть, – сообщил он. – Ты же поезжай на юг, и все будет в порядке. Если кто тебя спросит – твой муж умер от оспы. Так ты станешь вдовой, даже не выходя замуж. Если мне не повезет, я еще вполне могу прихватить оспу.
Я поеду с тобой на север, Ди, – попросила она тихо, стараясь не давить на него. Ди не слишком любил, когда на него давят.
Но Ди лишь усмехнулся и подергал себя за маленькие пшеничные усики.
– Нет, – ответил он. – Ты станешь приличной женщиной. Готов поспорить, ты еще будешь заседать в школьном совете.
Потом он ласково поцеловал ее, велел присматривать за их сыном и уехал, оставив ей десять долларов и воспоминания о беззаботных годах, проведенных вместе в Абилине и Додже. Она знала, с собой на север он ее не возьмет – Ди всегда путешествовал один. Только когда он останавливался в городе, чтобы поиграть, он заводил себе женщину. Но он предложил пристрелить того охотника за бизонами, который обошелся с ней грубо. Она сделала вид, что не помнит, как его зовут. Ди не был крутым мужиком, уж наверняка не таким крутым, как тот охотник за бизонами. Так что, скорее всего, мертвым оказался бы он.
Что касается Джули, выйти за него замуж не составило труда. Он, как и многие молодые ковбои, никогда не пробовал женщины, даже говорить ни с одной ему не приходилось. Два дня, и он был завоеван. Она вскоре поняла, что он ей не нравится. Его привычки никогда не менялись. Он каждый день делал одно и то же. Девять дней из десяти он даже забывал стирать с губ пахту. Но он не отличался жестокостью охотника за бизонами. По крайней мере, с ним она могла рассчитывать на мягкое обращение.
Когда она услышала, что Джейк в городе, то подумала, не сбежать ли с ним, хотя прекрасно знала, что он еще менее надежен, чем Ди. Но когда он застрелил Бенни, ей пришлось отказаться от этой своей единственной маленькой мечты.
С той поры жизнь стала просто невыносимой. Она проводила большую часть дня на полатях, свесив ноги, и вспоминала былые дни с Ди и Джейком.
Джули сидел в темноте, рот весь в пахте, и преданно смотрел на нее, как теленок. Его терпеливый вид возбуждал в ней желание помучить его по мере сил.
Джули сознавал, что по какой-то причине он раздражает Эльмиру, она сердилась, что бы он ни сказал или сделал. Иногда он думал, что, должно быть, все жены так враждебно относятся к своим мужьям. Если же это было не так, то, интересно, что надо делать, чтобы все изменилось.
Он всегда изо всех сил старался быть внимательным, помогал вместе с Джо по дому, пытался по возможности избавить ее от неприятной работы. Но чем вежливее он становился, тем чаще ошибался и говорил не то, что нужно, или вообще расстраивал ее. Дело дошло до того, что ночью он боялся до нее дотронуться, так холодно она на него смотрела. Она лежала в футе от него, а ему казалось, что между ними мили. Все это его ужасно огорчало, потому что он искренне полюбил ее.
– Вытри губы, Джули, – велела она. – Когда же ты наконец научишься. Или вообще кончай пить пахту.
Он смущенно вытер рот. Раздраженная Эльмира заставляла его так нервничать, что он забывал, ел он или нет.
– Ты не заболела? – спросил он. Кругом многие страдали от лихорадки, и если она тоже ее подхватила, то можно было бы понять, почему она сердится.
– Нет, я не больна, – ответила она. Поскольку он начал этот разговор насчет Джейка, то решил уж закончить его. Все равно она в бешенстве.
– Если я отправлюсь за Спуном сейчас, то вернусь где-то через месяц, – заметил он.
Эльмира только взглянула на него. Да пусть хоть год ездит, ей все равно. Она и возражала только потому, что Пич заставляла его. Если кто и будет указывать ему, что делать, то она, а не Пич.