Разумеется, в хижине никого не было. По всему ясно, что последние пару дней она пустовала. На плите лежал кусок хлеба, уже основательно обгрызанный мышами.
– Она в основном сидела на полатях, – сообщил Роско больше для того, чтобы услышать звук собственного голоса. Слушать себя было предпочтительней, чем Пич.
– Здесь, кроме матраца, ничего нет, – констатировала Пич.
И верно. Только паршивый матрац да пара одеял. У Джули, как младшего в семье, никогда не было денег, чтобы прикупить что-то в дом.
Роско постарался сообразить, не пропало ли чего, но он никогда не бывал на полатях и не мог знать, что пропало, за исключением Эльмиры.
– У нее туфли были, когда она замуж выходила? – спросил он.
Пич воззрилась на него с отвращением.
– Конечно, она была в туфлях, – ответила она. – Не такая же она чокнутая.
– Ну так здесь в хижине никакой обуви не видно, ни мужской, ни женской, – заметил Роско. – Если она уехала, то надела их.
Они вышли и обошли вокруг хижины. Роско надеялся найти след, но все кругом заросло, и единственное, чего он добился, это вымочил штанины в росе. Он все больше и больше беспокоился. Если Эльмира пряталась от Пич, то самое время ей появиться. Если Джули вернется домой и выяснит, что его молодая жена пропала, он, скорее всего, ужасно расстроится.
Роско казалось, что наиболее подходящим объяснением являются медведи, хотя и понимал, что утверждать этого не может. Если бы появился медведь и схватил ее, то на полу была бы кровь. С другой стороны, в Форт-Смите еще не было случая, чтобы медведь утащил женщину, хотя один как-то забрел в хижину недалеко от Кэтфиш-Гроув и украл ребенка.
– Думаю, ее унес медведь или она прячется, – печально сказал он. Быть помощником шерифа вдруг стало крайне затруднительно.
– Мы думаем, что ее нет, – твердил Чарли Барнес с раздражающей настойчивостью. Разумеется, ее нет, если ее утащил медведь.
– Он хочет сказать, мы думаем, что она уехала, – пояснила Пич.
Это вообще не имело смысла, поскольку Эльмира только что вышла замуж за Джули.
– Куда уехала? – спросил он. – Зачем?
– Роско, у тебя ума меньше, чем Бог дал индюшке, – рассердилась Пич, отбросив приличные манеры. – Если она уехала, значит, уехала, понимаешь, уехала. Я думаю, ей надоело жить с Джули.
Мысль показалась Роско настолько дикой, что у него началась головная боль.
– Черт возьми, Пич, – оторопело произнес он.
– Нет никакой нужды чертыхаться, Роско, – заметила Пич. – Мы все видели, что к тому идет. Джули вообще дурак, что на ней женился.
– И все же это мог быть медведь, – настаивал Рос ко. Неожиданно это стало казаться ему меньшим из двух зол. Если Эльмира мертва, Джули рано или поздно переживет, а вот если она сбежала, то трудно сказать, что он может сделать.
– Хорошо, но тогда где следы? – спросила Пич. – Если бы в город забрел медведь, все собаки бы лаяли и половина лошадей убежала. Если хотите знать мое мнение, Эльмира сбежала.
– Черт возьми, – повторил Роско. Он знал, что виноватым в результате окажется он.
– Готова поспорить, она уехала на той барже, что привозит виски, – предположила Пич.
И верно, через день или два после отъезда Джули вверх по реке прошла баржа.
Это было единственное логичное объяснение. Ни одной почтовой кареты за последнюю неделю не проезжало. Прошла на запад рота солдат, но солдаты бы Эльвиру не взяли. На барже были торговцы виски, направляющиеся в Форт-Бентс. Роско видел на улице пьяных торговцев, и, когда ни о каких драках сообщений не поступило, он решил, что пронесло. Торговцы виски – народ грубый, совсем не подходящий для замужней женщины.
– Ты попробуй что-нибудь выяснить, Роско, – попросила Пич. – Если она сбежала, Джули захочет об этом знать.
Вне всякого сомнения, Джули обожал Эльмиру.
Ему достаточно оказалось спуститься к реке, чтобы подтвердить подозрения Пич. Старик Сабайн, паромщик, видел, как женщина садилась на баржу к торговцам виски в то утро, когда баржа отчалила.
– Черт, чего же ты мне не сказал? – возмутился Роско.
Старик Сабайн лишь пожал плечами. Плевать он хотел, кто садится в лодку, если только это не его собственная.
– Я решил, что это шлюха, – пояснил он.
Роско медленно вернулся назад к тюрьме, испытывая большое недоумение. Ему страшно хотелось, чтобы все это оказалось ошибкой. По дороге он заглядывал в каждую лавку, надеясь обнаружить Эльмиру. Но ее нигде не было. В салуне он поинтересовался у Ренфро, бармена, не знает ли он о шлюхе, недавно уехавшей из города, но в городе имелось всего две шлюхи, и Ренфро подтвердил, что обе они на месте.