– Нет, я их держу, чтобы насекомых уничтожали, – пояснила Луиза. – Я столько съела цыплят в Алабаме – на всю жизнь хватит.
Роско нервничал. Вопрос о том, кто где будет спать, дальше откладывать было нельзя. Он сначала рассчитывал, что сможет спать в хижине, где не надо бояться змей и кабанов, но эта надежда испарилась. Он никогда не проводил ночи с женщиной наедине и не собирался начинать с Луизы, стоящей в дверях с ковшиком воды. Она прополоскала рот парой глотков воды и выплюнула воду в открытую дверь. Затем положила ковшик на зад в ведро и наклонилась над Роско, причем так близ ко, что он от удивления едва не опрокинул стул.
– Роско, ты и так долго бесполезно простаивал, – сказала она. – Давай попытаемся.
– Да я даже не знаю, как и пытаться, – пробормотал Роско. – Я всю жизнь был холостяком.
Луиза выпрямилась.
– До чего же все мужики безнадежны, подумать страшно, – проговорила она. – Ты только оцени ситуацию. Вот ты мчишься догонять шерифа, которого ты скорее всего не найдешь и который где-то в самом опасном штате, а если ты его и найдешь, то он немедленно пустится в погоню за женой, хотя она явно не хочет с ним жить. Весьма вероятно, что, пока все это произойдет, тебя скальпируют или какой-нибудь мексиканец проткнет ножом. И все ради того, чтобы починить то, что починке не поддается. Теперь посмотри на меня, у меня здесь кусок земли, я здоровая женщина и согласна принять тебя, хотя у тебя нет опыта ни в земледелии, ни в семейной жизни. Мне ты пригодишься, тогда как ты будешь совершенно бесполезен для шерифа или города, на который работаешь. Я научу тебя управляться с топором и упряжкой мулов и обещаю, что ты всегда будешь иметь сколько хочешь хлеба. Немного позже у нас еще будет горох. Я умею готовить горох. Кроме того, у меня есть перьевой матрас, один из немногих в этой части света. Так что спать будет мягко. А ты боишься попробовать. Если это не трусость, то уж не знаю, что и думать.
Роско был не подготовлен к такой речи и не знал, что говорить в ответ. Отношение Луизы к браку и близко не напоминало ему то, что приходилось наблюдать раньше, хотя нельзя сказать, чтобы и раньше он не спал ночами, раздумывая о семейной жизни. И все же он появился на поле Луизы всего лишь за час до заката. Как ни посмотри, ее предложение казалось чересчур поспешным.
– Так ведь мы почти незнакомы, – сопротивлялся он. – Откуда вы знаете, что мы поладим?
– А я и не знаю, – ответила Луиза. – Поэтому и предлагаю тебе испытательный срок. Если тебе не понравится, ты сможешь уехать, а если мне не понравится, я вполне могу тебя выставить. Но у тебя даже смелости не хватает попробовать. Мне думается, ты боишься женщин.
Роско должен был признать, что она права, если не считать случайных шлюх время от времени. Но онпризнался в этом себе, но не Луизе. И, поразмышляв, решил, что лучше всего оставить ее выпад без ответа.
– Пожалуй, я лягу спать у задней стены, – сказал он.
– Ладно, – согласилась Луиза. – Только поостерегись Эда.
Еще один сюрприз.
– А кто такой Эд?
– Змея, – ответила Луиза. – Большая гремучка. Я его так назвала в честь дяди, потому что тот был таким же ленивым. Я разрешила ему здесь поселиться, потому что он ест крыс. Он не беспокоит меня, а я не беспокою его. Он больше держится на заднем дворе, так что посмотри, куда будешь бросать одеяло.
Роско посмотрел. Он ступал так осторожно, расстилая одеяло, что вся процедура подготовки ко сну заняла у него минут двадцать. Но и потом он не мог выбросить из головы мысль об огромной змее. Он никогда не слышал раньше, чтобы змеям давали имена, но, с другой стороны, все поступки этой женщины резко отличались от того, к чему он привык. То, что она упомянула про змею, означало, что вряд ли ему удастся заснуть. Он где-то слышал, что змеи имеют привычку забираться к людям под одеяло, а он совершенно определенно на хотел, чтобы кто-то туда к нему забирался. Он поплотнее завернулся в одеяло, чтобы избежать визита Эда, но ночь стояла жаркой, и вскоре Роско так вспотел, что все равно не мог спать. Кругом росла трава, и каждый раз, как в ней что-то шевелилось, он думал, что это огромная гремучая змея. Возможно, у нее хорошие отношения с Луизой, но это не значило, что она так же отнесется к незнакомому человеку.
Время шло, а он все не мог уснуть, хотя и очень ус-тал. Он начал понимать, что если со сном у него не наладится, то он умрет, стоя на ногах, задолго до возвращения в Форт-Смит. Он было опускал веки, но тут раздавался какой-то звук, и он снова открывал глаза. Так продолжалось бесконечно, пока он не устал настолько, что ему стало безразлично, жив он или умер.