Весь день так и прошел – Роско то блевал, то валялся на спине в фургоне, стараясь обрести равновесие. Когда он лежал на спине, солнце светило ему прямо в лицо, вызывая головную боль. Можно было прикрыть лицо шляпой и так спастись от солнца, но когда он попробовал, то выяснил, что от шляпы несет лосьоном для волос Пита Питерса, парикмахера из Форт-Смита, и от этого запаха его снова затошнило.
Вскоре в Роско не осталось ничего, чем бы блевать, кроме кишок, и он ожидал, что они вот-вот покажутся. Когда он наконец сел, ощущая огромную слабость, то обнаружил, что они подъехали к широкой мелкой реке. Солдаты не обращали внимания на его тяжелое состояние, но не обратить внимания на реку не могли.
– Это Ред-Ривер, – сказал один. – За ней уже Техас.
Роско выполз из фургона, рассчитывая переехать реку на Мемфисе, но выяснил, что не может сесть в седло. Конечно, Мемфис – высоковатая лошадь, но обычно седло находилось в пределах досягаемости. А тут оно вдруг поплыло в жарком мареве. Но выяснилось, что вовсе не седло поднимается, а ноги Роско подкашиваются под ним. Скоро он обнаружил, что сидит на земле, держась за одно стремя.
Солдаты радостно расхохотались и забросили его на Мемфиса, как мешок с картошкой.
– Тебе повезло, помощник, что ты на нас наткнулся, – заверил один из солдат. – Если бы так и продолжал ехать на запад, эти клятые индейцы поймали бы тебя и отрезали бы тебе яйца.
– Отрезали что? – переспросил Роско, пораженный тем равнодушием, с которым солдат сделал это замечание.
– Я слышал, что они так поступают, если ловят кого живьем, – ответил он.
Ладно, а как вообще с индейцами в Техасе? – спросил Роско. Оказалось, что солдаты об этом не знают ничего. Все они были из Миссури. Об индейцах они знали лишь то, что те любят делать всякие гадости белым пленникам. Один рассказал, что знавал солдата, которому выстрелили в ухо со столь близкого расстояния, что наконечник стрелы вышел из другого уха.
Солдатам, похоже, нравилось рассказывать такие истории, но Роско не разделял их энтузиазма. Он большую часть ночи не спал, думая о яйцах и голове, проткнутой стрелой.
На следующее утро солдаты свернули на запад, уверив его, что если он будет держаться юго-западного направления, то обязательно попадет в Сан-Антонио. Хоть он уже несколько отошел, но достаточно бодрым себя не чувствовал: плохой сон начинал уже медленно сказываться на его здоровье, так ему казалось.
Однажды вечером, когда уже темнело, он почти смирился с перспективой провести еще одну ночь, прислонившись к стволу. Ему не нравилось спать сидя, но это значило, что он может вскочить и убежать быстрее, если возникнет такая необходимость. Он не успел еще выбрать дерево, к которому прислониться, как немного впереди заметил хижину.
Приблизившись, он увидел старика с желтой от табака бородой, который сидел на пеньке и свежевал какое-то маленькое животное – как потом выяснилось, опоссума. Роско обрадовался. Старик был первым человеком, встреченным им в Техасе, и, возможно, он сможет дать ему более точную информацию насчет дороги.
– Здрасьте, – сказал он громко, поскольку старик не поднял головы, когда он подъезжал, а Роско знал, как опасно внезапно пугать людей.
Старик головы так и не поднял, но в дверях хижины появилась неясная фигура – девушка, подумал Роско, хотя в темноте он мог и ошибиться.
– Не возражаете, если я переночую? – спросил Роско, спешиваясь.
Старик прищурился в его сторону.
– Если хочешь жрать, сам ищи себе добычу, – отрезал он. – И не подходи к девчонке, она моя, я ее купил и заплатил за нее.
Это заявление показалось Роско странным. В дружелюбии старика трудно было заподозрить.
– Поздновато идти на охоту. – Он старался под держать разговор. – У меня есть печенье, я им поужинаю.
– Не трогай девчонку, – повторил старик. Старик, весьма крутой с виду, больше не поднимал головы, пока не закончил свежевать опоссума. Роско оставалось неловко стоять. Повисло тяжелое молчание. Роско почти пожалел, что не проехал мимо и не расположился на ночь под очередным деревом. Если судить по этому старику, то уровень цивилизации в Техасе еще не достиг больших высот.