– Я люблю слабо поджаренные яйца, – говорил Диш каждое утро, беспомощно наблюдая, как Август их усиленно мешает и выливает в огромную сковороду. – Не делай этого, Гас, – просил он, – желток и белок должны быть отдельно.
– Они все едино у тебя в животе перемешаются, – возражал Август.
Диш был не единственным, кто ненавидел яичницу в гасовском исполнении.
– Я не ем белок, по возможности, – говорил Джаспер. – Я слышал, он вызывает слепоту.
– И кто сказал тебе такую чушь? – поинтересовался Август, но Джаспер не смог вспомнить.
Но к завтраку все обычно бывали настолько голодными, что ели все подряд, непрерывно жалуясь.
– В этом кофе крышка от котла не утонет, – сказал Калл как-то поутру. Он всегда приезжал к завтраку.
– Мы живем в свободной стране, – напомнил им Август. – Кому не нравится кофе, может его выплюнуть и сварить себе сам.
Но никто не шел на такие крайности. Поскольку Калл не видел смысла останавливаться днем, без завтрака было не обойтись, кто бы его ни готовил.
– Нам срочно нужен повар, пусть самый плохой, – заключил Август. – Слишком опасной становится ситуация для такого бесценного человека, как я. Кто-нибудь может пристрелить меня из-за яиц.
– Ну, Остин уже близко, – ответил Калл. – Попытаюсь там.
День выдался ясным, стадо шло хорошо во главе с Дишем, который, казалось, на этом месте родился. До Остина оставалось всего двадцать миль. Калл уже был готов ехать, но Август настоял на том, чтобы сменить рубашку.
– Может, мне встретится дама, – пояснил он. – А ты ищи повара.
Они поехали на восток и вскоре напали на дорогу, ведущую в Остин, но не успели они по ней немного проехать, как Август свернул на север.
– В Остин в другую сторону, – заметил Калл.
– Я тут кое-что вспомнил, – сказал Август.
Не говоря больше ни слова, он ускакал прочь. Калл повернул кобылу и последовал за ним. Он подумал, что, возможно, Август хочет пить. Они находились неподалеку от ручья, впадающего в Гваделупу.
И верно, Август искал маленький родниковый ручей. Он бежал по небольшой лощине среди дубов, росших на склоне холма. Гас и старушка Малярия остановились на холме, разглядывая ручей и небольшое образованное им озерко внизу среди деревьев. Гас сидел и смотрел, что было странным, но, с другой стороны, Гас всегда отличался странностями. Калл подъехал, чтобы узнать, что привлекло внимание Гаса к этому месту, и поразился, заметив на его глазах слезы. Слезы текли по его щекам и капали с усов.
Калл не знал, что и сказать, поскольку не понимал, в чем дело. Гас иногда смеялся до слез, но плакал он чрезвычайно редко. Кроме того, день был таким чудесным. Странно все это, но Калл не стал спрашивать, в чем дело.
Гас сидел так минут пять, не говоря ни слова. Калл спешился и оправился, просто чтобы занять время. Услышав вздох, он взглянул на Гаса и увидел, что тот вытирает глаза ладонью.
– Что на тебя нашло? – наконец спросил он. Август снял шляпу и дал голове остудиться.
– Вудроу, не думаю, чтобы ты понял, – сказал он, глядя на рощу и озерко.
– Ну что же, не пойму, так не пойму, – заметил Калл. – Пока, во всяком случае, не понимаю.
– Я называл это место садиком Клары, – пояснил Гас. – Мы с ней его совсем случайно обнаружили. Как-то проезжали в повозке. Мы сюда много раз приезжали на пикники.
– Вот оно что, – проговорил Калл. – Как это я не догадался, что дело обязательно должно быть в ней. Ни из-за кого другого ты слезы ронять не станешь.
Август вытер глаза ладонью.
– Что же, Клара была прелестна. Полагаю, это самая большая моя ошибка, что я разрешил ей ускользнуть. Но тебе этого не понять, потому что ты не ценишь женщин.
– Если она не захотела выйти за тебя замуж, полагаю, ты вряд ли что мог по этому поводу поделать, – возразил Калл, чувствуя себя неуютно. Тема брака не входила в число его любимых тем.
– Все не так просто, – заметил Август, любуясь рощицей и вспоминая, как он был здесь счастлив. Он повернул Малярию, и они направились в Остин, а па мять о Кларе была настолько свежа в нем, как будто она, а не Вудроу Калл, ехала рядом. У нее имелись свои пристрастия, в частности тряпки. Он частенько подшучивал над ней, утверждая, что никогда не видел ее в од ном и том же платье, но Клара лишь смеялась. Когда умерла его вторая жена и он смог сделать ей предложение, он сделал его во время пикника в том самом месте, которое называл ее садиком, и она немедленно отказалась, при этом ничуть не потеряв веселого настроения.