– Давай представим, что я шлюха, – предложил он. – Мне всегда казалось, что из меня бы получилась неплохая. Если ты выиграешь, я обслужу тебя бесплатно, а тебе останется только придумать, как получить от этого удовольствие.
– Я не получаю удовольствия. – Лорена никогда не понимала, как можно получать от этого удовольствие, и одних слов Гаса явно было недостаточно, чтобы изменить ее мнение.
– Ты никогда не играла ни в какие игры? – спросил Август.
– Играла в бутылочку, – ответила она, вспомнив, как она играла в эту игру с братом, который болел и жил у ее бабушки в Алабаме.
– Да нет, я не такие игры имею в виду, – сказал Август. – Любовные игры. Для тебя любовь слишком давно перестала быть удовольствием, став работой. Если ты у меня выиграешь, то можешь представить себе, что ты расфуфыренная дама из Сан-Франциско, у которой только и дел, что валяться на шелковых простынях и время от времени пить пахту, принесенную черномазым. А моя работа – дать тебе удовольствие.
– Не люблю пахту, – возразила Лорена. К ее удивлению, Август неожиданно погладил ее по щеке. Это ее поразило, и она спрятала лицо в коленях. Гас просунул руку под ее мокрые волосы и потер ей шею.
– Вот в этом-то твоя беда, – заключил он. – Ты не любишь ни пахту, ни что-то другое. Ты как тот голодающий, чей желудок сжался и не принимает больше пищи. Ты вся сжалась, разучившись чего-то желать.
– Я хочу в Сан-Франциско. Говорят, там прохладно.
– Тебе стало бы много легче, если бы ты иногда умела получать удовольствие от общения с мужчиной, – заявил Август, беря ее за руку и поглаживая пальцы. – Жизнь в Сан-Франциско – всего лишь жизнь. Когда тебе чего-то слишком сильно хочется, ты обычно разочаровываешься, если это получаешь. Значительно проще и здоровее любить привычные вещи, как, например, мягкую постель, пахту и жизнерадостных джентльменов.
Лорена промолчала. Она закрыла глаза и позволила Гасу держать себя за руку. Она боялась, что ему захочется большего, даже не играя в карты и не платя ей, но он не сделал никакой попытки. Утро стояло тихое. Гасу, казалось, было достаточно тихо сидеть и держать ее за руку. Она могла слышать даже, как лошади обмахиваются хвостами.
Затем Гас отпустил ее руку, встал и снял штаны и рубашку. Лорена подивилась, почему он так себя ведет, ведь они договорились сначала поиграть в карты. Гас носил фланелевое белье, которое когда-то было розовым. Оно было изношено до дыр и выгорело до белизны. Особенно много дыр виднелось на груди, и сквозь них кое-где выбивались седые волосы. Он также снял сапоги и носки.
– Ты уже приняла ванну, а я нет, – пояснил он, спустился к пруду и вошел в воду прямо в белье.
Вода оказалась холодной, но Гас все равно поплыл на другой берег. Он несколько раз окунулся и вернулся назад.
– Черт, вода такая холодная, что мой член совсем сжучился, – пожаловался он и сел на большой камень, чтобы обсохнуть. Затем, глядя поверх ее головы, по – видимому, увидел что-то, чего она разглядеть не могла.
– Лори, подай мне, пожалуйста, мой ремень с кобурой, – попросил он.
– Зачем? – заинтересовалась она.
– Я вижу приближающегося индейца, и я не уверен, что он настроен дружелюбно, – ответил Август. – Он едет на иноходце, а это плохой признак.
Его пистолет оказался таким тяжелым, что ей пришлось поднимать ремень обеими руками.
– Джейк ездит на иноходце, – заметила она.
– Верно, и он порядочный негодяй.
Лорена посмотрела на запад, но ничего не увидела. Равнина показалась ей пустой.
– Где он? – спросила она.
– Подожди немного, скоро покажется.
– Откуда ты знаешь, что он индеец, если он так далеко?
– У индейцев своя манера верховой езды, – объяснил Август. – Этот тип прикончил мексиканца или украл у него лошадь.
– Откуда ты знаешь? – удивилась она.
– У него седло украшено серебром, как мексиканцы любит. Солнце на нем играет.
Лорена снова посмотрела и заметила крошечную точку.
– Не понимаю, как ты можешь так далеко видеть, Гас, – поразилась она.
– И Калл не понимает, – согласился Август. – Злится ужасно. Он куда лучше меня тренирован, а вот зрение подкачало.
Он усмехнулся и надел шляпу, чтобы прикрыть глаза от солнца. Он смотрел на запад с таким видом, что она начала тревожиться.
– Ружье подать? – спросила она.
– Нет, я этим пистолетом пристрелил порядочно крутых бандитов, – ответил он. – Но хорошо, что на мне шляпа. Не хотелось бы ввязываться в заварушку с непокрытой головой.
К этому времени всадник приблизился достаточно, чтобы она могла разглядеть солнечные блики на его седле. Через несколько минут он подъехал к лагерю. Крупный мужчина на гнедом жеребце. И Гас оказался прав – индеец. Длинные перепутанные черные волосы, без шляпы, только платок вокруг головы. Его кожаные краги в грязи, сапоги изношены, но зато серебряные шпоры с крупными колесиками. К одной ноге привязан большой нож, через седло пристроено ружье.