– Черт, я такого вкусного пирога из птичьих яиц никогда не ел, – признался Джаспер. – Вкуснее куриных.
– Ты что, Джаспер, неспособен узнать омлет, когда ешь его? – спросил Август. Он огорчился из-за того, что новый повар стал героем за пять минут, а он пек прекрасные лепешки много лет и почти не добился благодарности. – Обычный омлет из яиц ржанки, – добавил он для вящей убедительности. – Я вполне мог та кой приготовить, догадайся я, что он вам придется по вкусу.
– Я сегодня собираюсь пожарить кузнечиков, – объявил По Кампо. Он наблюдал за свиньями, которые, в свою очередь, наблюдали за ним. Они вылезли из-под фургона, чтобы съесть яичные скорлупки.
– Если ты думаешь об этих свиньях, – сказал Август, – не утруждай себя. Захочется им кузнечиков, сами и поймают. Они проворнее кроликов.
– Нет, я собираюсь пожарить немного для Ньюта, – пояснил По Кампо. – Он утверждает, что никогда не пробовал хорошего жареного кузнечика с патокой. Если их зажарить досуха, получается отличный десерт.
Все ковбои рассмеялись, такой забавной показалась им идея есть кузнечиков. По Кампо тоже посмеялся. Он уже разобрал свой самодельный гриль и протирал сковороду пучком травы.
Калл облегченно вздохнул. Ясно, По Кампо легко сходился с людьми. Все были счастливы, кроме Гаса, который дулся из-за того, что нашелся кто-то, умеющий готовить лучше него. Гас всегда любил держать пальму первенства, что бы он ни делал.
– Мне омлет понравился, но есть кузнечиков я не собираюсь, – заявил Джаспер.
– Жаль, что у нас нет сладкого картофеля, – сокрушался Август. – Я бы показал вам, девушки, что такое настоящий пирог.
– Я слышал, вы печете прекрасные лепешки, – улыбнулся ему По Кампо.
– Правильно, – согласился Август. – Печь лепешки – целое искусство, и я его постиг.
– Моя жена тоже хорошо их пекла, – заметил По Кампо. – Мне ее лепешки нравились. Она никогда их не перепекала снизу.
– А где она сейчас, в Мексике? – поинтересовался Август, которому было любопытно, откуда взялся этот коротышка.
– Нет, я думаю, она в аду, куда я ее отправил, – спокойно ответил По Кампо, удивив всех вокруг. – Она вела себя отвратительно, но лепешки пекла вкусные.
Последовала короткая пауза. Ковбои решали, верить им сказанному или нет.
– Ну что же, если она в аду, то, скорее всего, нам всем еще придется поесть ее лепешек когда-нибудь, – заметил Гас. Даже он несколько удивился. Он знал мужчин, которые убили своих жен, но ни один из них не признался бы в этом так спокойно, как По Кампо.
– Именно поэтому я и надеюсь, что попаду в рай, – сообщил По Кампо. – Не хочу больше иметь ничего общего с этой женщиной.
– Мы еще не в Монтане, – вмешался Калл. – Поднимайте скот.
В тот вечер верный своему слову По Кампо поджарил кузнечиков. До этого он приготовил нормальную еду: говядину с бобами и жаркое из непонятных ингредиентов, но которое все нашли превосходным. Аллен О'Брайен счел его настолько великолепным, что долго приставал к По Кампо с просьбой сказать, что в нем было.
– Ты видел, как я все собирал, – ответил По Кампо. – Надо было смотреть внимательнее.
Верный своим принципам, он отказался ехать на ослице или в фургоне рядом с Липпи.
– Лучше пройдусь пешком, – сказал он. – Иначе что-нибудь пропущу.
– Пропустишь возможность быть укушенным змеей, – заметил Липпи, у которого после несчастья с Шоном появился такой ужас перед змеями, что он спал в фургоне и мочился, стоя на сиденье.
По Кампо шел весь день в сотне ярдов в стороне от стада и тащил с собой два мешка, которые заткнул за пояс. Время от времени он складывал что-то то в один, то в другой, но никто конкретно ничего не видел, кроме свиней, шедших непосредственно за стариком. Но все единодушно признали, что жаркое у него необыкновенно ароматное. Дитц столько раз просил добавки, что сам устыдился своего аппетита.
Именно Дитц первым решился попробовать жареных кузнечиков. Поскольку новый повар привел всех в такое хорошее расположение духа, Калл разрешил ему взять немного патоки, которую они ели в особых случаях. Но появление человека, умеющего хорошо готовить, было тоже особым случаем, хотя, как и все остальные, насчет жареных кузнечиков он сомневался.