К тому времени как улегся спать, он наполовину уверил себя, что Роско знает правду и успокоит его. Пока же все в нем бурлило. Особенно он злился на Пич за то, что она так открыто высказывала свое мнение, в частности насчет того, что Элли уехала навсегда.
Джо спал, открыв рот и тихо посапывая. Джули по дивился, как он может так крепко спать, если его мать пропала.
Появились звезды, и Джули пролежал всю ночь, глядя на них и размышляя, как ему поступить. Ему пришло в голову, что Элли, возможно, спит сейчас в лагере под тем же небом и теми же звездами. В голову стали приходить странные мысли. Звезды казались расположенными так близко одна от одной. В детстве он отличался хорошим чувством равновесия и мог переходить через ручьи, ступая по камням. Вот если бы он был на небе и мог воспользоваться звездами, как камнями в ручье. Он молниеносно нашел бы Элли. Если она направилась в Канзас, то находится всего несколькими звездами к северу, но на земле пройдет много дней, прежде чем он догонит ее.
Кругом расстилались молчаливые равнины, и было так тихо, что Джули чувствовал: скажи он что-нибудь громко, Элли услышит его. Если она смотрит сейчас на звезды, то, возможно, знает, что он думает о ней.
Чем дольше он лежал без сна, тем более странное чувство его охватывало. Ему казалось, что от всего этого напряжения он может сойти с ума. Разумеется, звезды ему не помогут. Они ведь только звезды, не зеркала. Они не могут показать Элли, что он чувствует. Он на некоторое время задремал, и ему приснилось, что она вернулась. Они сидели на полатях в их малень кой хижине, и она ему улыбалась.
Когда он проснулся и понял, что это всего лишь сон, он заплакал. Сон казался таким реальным, а Элли дотрагивалась до него и улыбалась. Он попытался снова уснуть, надеясь, что сон вернется, но не смог. Остаток ночи он прободрствовал, вспоминая, каким приятным был сон.
51
Поутру, когда Джули варил кофе, они услышали звук приближающегося стада. Они разбили лагерь у небольшого ручья, в долине стоял туман, мешая как следует видеть, но все равно они могли слышать топот и крики ковбоев. Вероятно, стадо остановилось на ночь где-то поблизости и теперь ковбои пытались поднять его.
Джо зевал и старался окончательно проснуться. Труднее всего во время путешествия ему было рано вставать. Стоило ему только разоспаться, как Джули вставал и принимался седлать лошадей.
К тому времени как солнце слегка разогнало туман, они уже выпили кофе, съели по кусочку бекона и были готовы тронуться в путь. Стадо уже показалось. Оно растянулось по равнине на три или четыре мили, не сколько тысяч коров. Ни Джули, ни Джо никогда такого большого стада не видели, и они помедлили, чтобы рассмотреть его. Равнина все еще была в росе.
– Сколько их? – спросил Джо. Он никогда не думал, что можно собрать так много коров в одном месте.
– Не знаю. Тысячи, – ответил Джули. – Я слышал, в Южном Техасе коров и лошадей полным-полно.
Хотя стадо уже двигалось, лагерь еще не снялся с места. Повар прятал свои сковородки и кастрюли в фургон.
– Наверное, нам надо спросить, не видели ли они Роско, – предложил Джули. – Он может быть южнее нас. Или у них могут быть сведения о Джейке.
Они подскакали к фургону как раз в тот момент, когда ковбой отпускал табун лошадей. Штук пятьдесят – шестьдесят лошадей прыгали и брыкались, ржали и обнюхивали друг друга, радуясь возможности двигаться. Джули и Джо подождали, пока ковбой направит их на юг, и только тогда подъехали к фургону. На поваре с длинной грязной бородой была черная шляпа.
– Вы опоздали, ребята, – заметил он. – Работники только что слопали весь завтрак.
– Спасибо, мы уже поели, – проговорил Джули, в первый раз заметив мужчину, сидящего у потухшего костра на брезенте. Необычным в нем было то, что он читал книгу. Его лошадь – великолепный вороной – уже оседланная, паслась неподалеку.
– Где мне найти хозяина? – спросил Джули, обращаясь к старику-повару.
– Я тут хозяин, и именно поэтому у меня есть время почитать, – ответил мужчина у костра. – Меня зовут Уилбергер. – На нем были очки в железной оправе. – Мне редко удается урвать несколько минут для мистера Мильтона, так что утро – моя единственная надежда, – добавил Уилбергер. – Ночами я обычно занимаюсь усмирением стада, а когда стадо в панике, мистера Мильтона не почитаешь. Во всяком случае, не оценишь. Мои дни обычно все заполнены всякими неприятностями, погодой, больными лошадьми, но мне иногда удается выбрать спокойную минутку после завтрака.