Но поутру они оказались точно на тех же местах, где уснули, мокрые, как водяные крысы, но готовые к завтраку. Ни один даже не упомянул о грозе. Эльмира решила, что они привыкли к суровым условиям, и ей тоже придется привыкать, причем чем быстрее, тем лучше.
Скоро она взяла себе в привычку разговаривать с мулами. Она говорила мало, да и мулы не могли ей ответить, но все-таки день тянулся не так медленно.
54
Первую половину дня Август разыскивал следы, потому что Синий Селезень оказался достаточно хитроумным, чтобы сначала ехать вместе со стадом, где их следы трудно различить среди тысяч других. Хитрый трюк, немногие решатся на такое.
Прошли годы с тех пор, как Август в последний раз всерьез шел по следу. Все утро он ехал, пытаясь вспомнить, за кем же гнался в последний раз просто для того, чтобы войти во вкус. Как ему казалось, последним был конокрад-неудачник по имени Уэбстер Уиттер, промышлявший какое-то время кражей лошадей в Бланко. Они с Каллом как-то отправились за ним вдвоем, поймали и повесили еще до восхода солнца. Но тогда все было элементарно хотя бы потому, что конокрад гнал с собой сорок украденных лошадей.
Вот что он хорошо помнил насчет Уэбстера Уиттера, так это то, что тот был высоким мужчиной, а они поймали его в низких зарослях и им пришлось вешать его на невысоком дереве. Или везти назад, против чего возражал Калл. Калл верил, что быстрый суд часто самый справедливый, и в те дни он был прав, поскольку им приходилось зависеть от курсирующих туда-сюда судей, которые чаще всего вообще не появлялись.
– Если мы отвезем его назад, он подкупит тюремщика или сделает подкоп и нам придется ловить его снова, – говорил тогда Калл. Ему никогда не приходило в голову пристрелить того, кого нельзя было повесить, и в том случае Август тоже не выступил с таким предложением, потому что ехали они через суровые края, а с патронами у них было плоховато.
К счастью, у Уэбстера сломалась шея, когда они ударили плетью его лошадь, и она рванулась из-под него, а то бы остался он стоять и хохотать над ними, поскольку сук мескитового дерева прогнулся и его ноги волочились по земле.
Это случилось по меньшей мере двенадцать лет назад, и Август вскоре пришел к выводу, что он в качестве следопыта заржавел настолько, что не годился к употреблению. Единственные лошадиные следы, найденные им после трех часов поисков, принадлежали лошадям «Хэт крик». Он уже было решил вернуться и попросить в помощь Дитца, хотя понимал, что Калл с ним расстанется неохотно.
Наконец, завершая широкий круг на северо-запад, Август наткнулся на следы двух лошадей и мула. Синий Селезень использовал старый трюк – пересек путь, пройденный стадом, но этим и ограничился. С тех пор следы вели четко на северо-запад, причем настолько неуклонно, что Август вскоре понял, что нет нужды к ним особо и приглядываться. Если вдруг потеряет след, снова обязательно нападет на него через полмили.
Он ехал настолько быстро, насколько мог рискнуть, ведь у него имелась всего одна лошадь и потерять ее он не хотел. На каждом водопое он разрешал коню несколько минут отдохнуть. Он ехал всю ночь, и на следующий день следы все еще вели на северо-запад. Август был недоволен, поскольку он явно не нагонял беглецов. Лорене, видимо, приходилось здорово тяжело, она к такому не привыкла. Скорее всего, если ей очень сильно не повезет, ждет ее еще худшая, чем прежде, доля, и Август знал, что это его вина. Он должен был заставить ее приехать с ним в лагерь сразу же, как обнаружил, что имеет дело с Синим Селезнем. Вспоминая все сейчас, он никак не мог объяснить свою халатность. Этот промах был из числа тех, которые сопутствовали ему всю жизнь: явная опасность иногда не внушала ему достаточных опасений.
Он попробовал перестать заниматься самобичеванием и сконцентрироваться на поисках Лорены. В конце концов, что произошло, то произошло, а кто виноват – уже неважно. Синий Селезень – человек из их прошлого. Это его появление среди них через пятнадцать лет лишило его возможности четко соображать.
На второй день он вообще перестал следить за следами, потому что понял, что Синий Селезень направляется в засушливую прерию. Хотя она и занимала большую территорию, Август считал, что он знает, куда подастся Синий Селезень: в район северо-западнее Пало-Дюро-Каньона, где он обычно прятался, когда его преследовали.
Когда-то они с Каллом сидели на западной стороне огромного каньона, разглядывая коричневые безводные пространства, лежащие на западе. Они порешили кончить погоню, пока у них есть реальные шансы вернуться домой живыми. Они боялись не столько индейцев, сколько отсутствия воды. Стояла середина лета, и равнины высохли, трава стала коричневой и хруп кой. Калл был расстроен, он терпеть не мог возвращаться, не поймав преступника.