– Оставить в покое, – ответил Ос. – Тот, за которым ты охотиться, он есть плохой. Он убить Боб. Разводить под ним костер, и он жариться. Но меня он не трогать, – добавил он. – Убить Боб и оставить меня в покое.
– Какого Боба?
– Старик Боб, я с ним быть в горы, – объяснил Ос.
– Ну что же, если я его найду, считай, что он свое отсжигал, – заверил Август.
– Он быстрый, этот Синий Селезень, – предупредил Ос. – С ним несколько кайова. Они съесть мой собака.
– Сколько индейцев? – спросил Август.
– Это был большой собака, – пояснил Ос. – Убить два волка. Я когда-то иметь несколько овец, только мексиканцы их угнать.
– Да, у тебя тут жизнь полна приключениями, – за метил Август. – И готов поспорить, зимой тут дует хороший ветерок.
– Они съесть мой собака, эти кайова, – повторил Ос. – Хороший собака.
– Почему Синий Селезень не убил тебя? – поинтересовался Август.
– Смеяться на меня, – объяснил Ос. – На мой кости. Сказать, убьет, когда надо.
– Сколько с ним индейцев-кайова? – снова спросил Август. Старик явно не привык с кем-либо разговаривать. Его ответы были маловразумительны.
– Шесть, – произнес Ос Фрэнк.
– А кто там у Уоллза? – спросил Август. Старик не ответил. Стало совсем темно, и Август едва различал сидящую на тачке фигуру.
– Тут в речка нет бобер, – проговорил Ос через несколько минут.
– Разумеется, бобры не такие дураки, чтобы селиться в этой реке, – заметил Август. – Тут ни одного дерева на двадцать миль, а бобры любят грызть деревья. Тебе бы остаться на севере, раз так бобров любишь.
– Уж лучше я собирать эти кости, – возразил старик. – По крайней мере, ноги сухой.
– Когда ты охотился на бобров, ты до Монтаны добирался?
Август несколько минут подождал ответа, но старик так ничего и не сказал. Когда взошла луна, Август разглядел, что он заснул, сидя на своей тачке и опустив голову на руки.
Август устал и проголодался. Он лег там же, где сидел, думая о еде, но ничего не делая, чтобы подняться и что-то взять, если, разумеется, было что брать. Пока размышлял, стоит ли ему встать и поесть, он заснул.
Глубокой ночью его разбудил странный звук, и он вытащил пистолет. Уже близилось утро, это было заметно по луне, но он не мог понять, откуда исходит встревоживший его звук.
Он осторожно повернулся и увидел всего лишь Оса Фрэнка, который встал ночью и собрал еще тачку костей. Теперь он забрасывал их на вершину пирамиды. Звук, разбудивший Августа, издавали кости, которые стукались о другие и скатывались по бокам пирамиды.
Август вернул пистолет в кобуру и подошел, чтобы понаблюдать за стариком.
– Странный ты тип, Ос, – заметил он. – Полагаю, ты работаешь денно и нощно. Тебя бы в партнеры к Вудроу Каллу. Он так же рехнулся насчет работы, как и ты. Вам бы соединиться, вы бы всем миром завладели.
Ос Фрэнк не удостоил его ответом. Он опорожнил тачку и принялся толкать ее вверх по холму.
Август поймал лошадь и поехал на восток. По пути он снова увидел Оса, работающего в лунном свете. Работы у него еще имелось навалом, поскольку вся равнина была усеяна костями бизонов. Создавалось впечатление, что здесь было уничтожено огромное стадо, потому что дорога из костей вела далеко за горизонт.
Он вспомнил, как впервые приехал в эти равнины много лет назад. Два дня они с Каллом и другие рейнджеры ехали параллельно с огромным стадом бизонов, сотнями тысяч животных, медленно двигающихся на север. Ночью они плохо спали, потому что лошади нервничали от такого соседства. Им пришлось проехать сотни миль, и они встречали бизонов практически постоянно.
Разумеется, они слышали, что бизонов уничтожили, но память о том огромном стаде была такой живучей, что они не верили в эти сообщения. Обсудив их в Лоунсам Дав, они пришли к выводу, что слухи явно преувеличены. Стада, конечно, поредели, но не выбиты полностью. Поэтому он был потрясен, увидев эту бесконечную дорогу из костей. Возможно, только такие дороги и остались от бизонов. Эта мысль заставила его иначе воспринимать пустоту равнины. Исчезли миллионы этих животных, за ними по большей части исчезли индейцы, и великие равнины оказались действительно пусты, никто там не живет и никто не пасется.
Скоро нагрянут белые, это уж точно, но то, что он видел сейчас, было промежуточным моментом, не те равнины, какими они были, и не те, какими они будут, а состояние полной пустоты, тысячи акров пропадающей травы, и только жалкие остатки прежних обитателей этих равнин – бизонов, индейцев и охотников. И большинство из этих оставшихся не в своем уме, вроде того старика, круглосуточно собирающего кости, которые никому не нужны.