Все индейцы наконец согласились сыграть, кроме одного. Он упрямо отказывался. Тощенький, очень молодой с виду, не больше шестнадцати, он интересовался ею значительно больше, чем все остальные. Иногда он пользовался ею дважды подряд, а то и трижды. Мужчины постарше подсмеивались над его аппетитом и старались отвлечь его, когда он был с ней, но он не обращал ни на кого внимания.
Теперь он заупрямился. Он не поднимал глаз, смотрел в землю и отрицательно качал головой. Индейцы орали на него, но он не реагировал и продолжал качать головой. Он не хотел рисковать своей долей в Лорене.
– Этот проклятый сопляк задерживает игру, – сказал Ермоуку Синий Селезень, после чего встал и ушел в темноту. Через минуту все услышали, как он мочится. Индейцы все еще пили виски. Теперь уже и Ермоуку хотелось поиграть, так что он протянул руку и потряс мальчишку, стараясь заставить его согласиться, но тот молча смотрел в землю.
Внезапно раздался выстрел, который заставил всех вздрогнуть, и молодой парень упал навзничь. Синий Се– лезень снова вступил и освещенный круг. В руке он держал ружье. Индейцы потеряли дар речи. Синий Селезень сел, положил ружье поперек коленей и снова потряс костями. Ноги молодого индейца все еще виднелись в освещенном круге, но они были неподвижны.
– Бог мой, ну и дешевка же жизнь здесь, на этой клятой Канейдиан, – заметил Мартышка Джон.
– Дешевка, верно, и может еще подешеветь, – проговорил Синий Селезень.
Игра началась снова. На мертвого мальчика никто не обращал внимания. Через несколько минут Синий Селезень выиграл ее: не только то, что принадлежало индейцам, но также и то, что принадлежало белым. Песья Морда играть не хотел, но и умирать он тоже не хотел. Он сыграл и проиграл, а за ним – и Мартышка Джон.
– Я думаю, ты жульничаешь, черт побери, – сказал Мартышка Джон, напившийся так, что потерял осторожность. – Я думаю, ты обманом выиграл у меня лошадей, а теперь ты опять сжульничал и выиграл бабу.
– Мне эта баба не нужна, – заявил Синий Селе зень. – Можете, ребята, забирать ее назад в подарок вместе с лошадьми, если вы окажете мне одно одолжение.
– Готов поспорить, уж это будет одолжение так одолжение, – заметил Песья Морда. – Чего ты от нас хочешь? Чтоб мы напали на форт?
Синий Селезень взгоготнул.
– Тут старик один за мной тянется, – пояснил он. – Он махнул дальше на запад, но со дня на день покажется здесь. Хочу, чтобы вы его убили.
– Ты понял, Ермоук? – добавил он. – Получишь назад лошадей и женщину. Только убейте этого старика. Я слышал, он спускается вдоль реки.
– Интересно, от кого ты это слышал? – спросил Мартышка Джон.
– Он шел за мной следом с той поры, как я украл женщину, – продолжал Синий Селезень. – Но он плохой следопыт. Он махнул мимо. Но сейчас все сообразил и возвращается.
– Видать, здорово она ему нужна, если он так далеко за ней поехал, – удивился Мартышка Джон.
– Убейте его завтра, – сказал Синий Селезень, глядя на Ермоука. – Возьми лошадей и найди кого-нибудь в помощь.
Ермоук был пьян и раздражен.
– Сделаем, – заявил он. – И тогда возьмем себе женщину.
– Черта с два, – вмешался Песья Морда. – Мы тоже в доле, она наполовину наша, и ты ее никуда не возьмешь.
– А ты заткнись, или я прикончу тебя, как этого сопляка, – пригрозил Синий Селезень. – Ты возьми кого-нибудь в помощь, – повторил он, обращаясь к Ермоуку. – Я сомневаюсь, что вы впятером с ним справитесь.
– Черт, да кто же он такой? – удивился Мартышка Джон. – Пять против одного – неплохой расклад.
– Все эти пятеро стрелять не умеют, – пояснил Синий Селезень. – Они могут орать и спорить, а стрелять не умеют. А старик умеет.
– Это существенно, – согласился Песья Морда. – Я стрелять умею. Если он пройдет мимо Ермоука, я его прикончу.
– Кому-то придется это сделать, – сказал Синий Селезень. – Иначе вам всем хана.
Индейцы встали и уволокли тело мертвого парнишки прочь. Лорена слышала, как они спорят в темноте. Синий Селезень все еще сидел на своем месте с ружьем на коленях. Казалось, он дремал.
Мартышка Джон встал и подошел к ней.
– Кто этот старик? – спросил он. – У тебя есть муж?
Лорена молчала. Это взбесило Мартышку Джона. Он схватил ее за волосы и ударил. Она упала. Тогда он схватил палку и собрался было приняться за нее всерьез, когда вмешался Песья Морда.
– Положи, – велел он. – Довольно ты ее колотил.
– Так пусть мне ответит, – заявил Мартышка Джон. – Она может говорить. Селезень сказал.