Наконец, когда до лагеря осталось не больше мили, Август натянул поводья. Он спешился, чтобы получше прислушаться. В тихую ночь на открытой равнине голоса могли разноситься далеко, так что у него есть шанс узнать, сколько их там собралось.
Джули тоже спешился и стал ждать, чтобы Август посвятил его в свои планы. Они находились всего в сотне ярдов от реки и услышали ниже по течению какие-то всплески.
– Может, бизон, – прошептал Джули. – Мы виде ли нескольких.
– Больше на лошадь похоже, – возразил Август. – Бизоны не станут переходить реку так близко от лагеря.
Он взглянул на молодого человека, обеспокоенный взволнованностью, которую уловил в его голосе.
– Вы часто такими делами занимались, мистер Джонсон? – спросил он.
– Нет, – признался Джули. – Я вообще такими делами не занимался. У нас в Арканзасе самое худшее – грабители.
– Давайте-ка подведем наших лошадей слегка поближе, – предложил Август. – Не разрешайте им ржать. Если нам удастся подойти футов на сто к лагерю, это будет здорово. Затем я предлагаю броситься на них. Они услышат нас раньше, чем увидят, и это их испугает, так что мы сможем навалиться на них, прежде чем они разберутся, что к чему. Пользуйтесь пистолетом и поберегите ружье, тут работать придется с близкого расстояния. Если одним разом всех не убьем, придется вернуться и напасть еще раз.
– Надо постараться не затоптать женщин, – предупредил Джули.
– Не затопчем, – пообещал Август. – Вы когда-нибудь убивали?
– Нет, – сказал Джули. – Не приходилось. «Жаль, что ты не остался в лагере», – подумал Август, но промолчал.
57
Песья Морда умирал и знал это. Пуля попала в ребро и ушла в живот, где и застряла. Никто и не попытался ее вытащить. Он лежал на одеяле весь в предсмертном поту, а Синего Селезня интересовал только вопрос, сколько человек было в той группе, что стреляла по ним.
– Три лошади, – сказал один из индейцев-кайова, но Песья Морда не мог вспомнить, сколько их там было, две или три.
– Темнело, – объяснил он. Одна сторона его тела была влажной от крови. Ему хотелось смотреть на женщину, но Синий Селезень присел около него на корточки и загораживал ее.
– В Маккрае так и не попал? – спросил он.
– Он укрылся за лошадью, – объяснил Песья Морда. – Может, и попал. Не знаю.
– Мы его завтра прикончим, – пообещал Мартышка Джон. – У него нет лошади, да к тому же он, возможно, ранен.
– Сомневаюсь, – заметил Синий Селезень. – Думаю, завтра он придет и прикончит остальных, если только он не сделает это еще ночью.
– Мне очень больно, – пожаловался Песья Морда. – Пристрелите меня.
Синий Селезень рассмеялся.
– Не дождешься, чтоб я на тебя пулю тратил. Пусть Мартышка перережет тебе горло, если хочет.
Но Мартышка Джон не хотел к нему подходить. Он беспокоился, как, впрочем, и индейцы. Они постоянно щелкали курками своих пистолетов. Попросили виски, но Синий Селезень не дал.
Песья Морда смотрел на женщину. Она сидела, обняв колени руками. Синий Селезень пошел и оседлал свою лошадь. Возвращаясь к костру, он пнул женщину. Потом еще раз. Он пинал ее, пока она не упала и не свернулась в клубок.
– Что она сделала? – спросил Песья Морда. Синий Селезень подошел и пнул в бок, заставив его закричать от боли и скатиться с одеяла.
– Не суй свой поганый нос в чужие дела, – пригрозил он.
– Ты уезжаешь? – нервничая, спросил Мартышка Джон.
– Именно, – ответил Синий Селезень. – Поищу-ка себе команду получше. Вы на ту группу даже не напали. А там, верно, просто пара ковбоев.
Песья Морда снова попытался вернуться на одеяло, но сил не хватило. Индейцы уже забрали его пистолет и поделили между собой патроны, так что он даже не мог застрелиться. У него в сумке было лезвие, которым он мог бы перерезать себе горло, но сумка лежала с другой стороны костра, а он знал, что сил доползти до нее у него не хватит.
Синий Селезень еще дважды пнул Лорену.
– Нет смысла тебя продавать, – сказал он. – Пусть тебя забирают индейцы.
– А я как же? – спросил Мартышка Джон. – Я же здесь в доле.
– Я твою долю выиграл, – отрезал Синий Селезень. – Как, впрочем, и долю кайова.
– Тогда зачем ты отдаешь ее этим клятым индейцам? – спросил Мартышка Джон. – Отдай ее мне.
– Нет, я хочу, чтобы они ее хорошенько порезали, – возразил Синий Селезень. – Это придаст им смелости, и они завтра прикончат этого старика-рейнджера.