– Теперь у него больше опыта, – заверил Август. – Синий Селезень убил его спутников.
– Убил всех троих? – поразился Уилбергер. – Я даже предлагал мальчонке работу.
– Лучше бы он согласился, – сказал Август. – Мы их похоронили к западу отсюда.
– Этот Синий Селезень, видно, крутой сукин сын. – Уилбергер с минуту посидел молча, уставившись в темноту. – Ведь чувствовал же я, что этому молодому Джонсону недостает опыта, – пробормотал он и уехал.
На следующее утро повар Уилбергера привез завтрак. Утро выдалось ясное, солнце жарило вовсю, и равнина вскоре высохла. Август вышел из палатки, но Лорена осталась у входа.
– Живем, как в гостинице, Лори, – проговорил Август. – Еду нам приносят, только есть успевай.
В этот момент повар слегка зазевался, и вьючный мул довольно прицельно лягнул его.
– Ему надоело сюда таскаться, – пожаловался повар.
– Или ему надоел погонщик, – предположил Август. – Я бы купил его, если он продается. Я с мулами всегда ладил.
– Этот мул не продается, – заявил повар, оглядывая лагерь. – Я бы тоже не возражал жить в палатке и ничего не делать.
С этими словами он развернулся и направился назад.
Когда он скрылся из виду, Лорена вышла из палатки и села на солнышке. Пока они завтракали, ковбои Уилбергера принялись сдвигать стадо к реке.
– Любопытный человек этот Уилбергер, – заметил Август. – За словом в карман не лезет. Полагаю, он в полном порядке.
К полудню все стада и с ними фургон и верховые лошади были уже на другом берегу. Скоро они исчезли из виду.
– Нам стоит тоже переправиться, пока это возможно, – предложил Август. – Вдруг снова дождь пойдет.
Он сложил палатку, которая оказалась неудобным грузом для лошади. Ей это совсем не понравилось, и она попыталась взбрыкнуть, но Август вскоре с ней справился. Вода в реке несколько спала, так что пре одолели они ее без особого труда и разбили лагерь ми лях в двух к северу от реки, на небольшом холме.
– Теперь мы устроились, – констатировал Август, укрепив палатку. – Думаю, ребята через недельку объявятся.
Лорена предпочитала, чтобы они вообще никогда не появлялись, но радовалась, что у них есть палатка, потому что почти сразу с северо-запада набежали тучи.
– Пусть льет, нам не страшно, – заверил Август, доставая из седельной сумки коробку с пуговицами. – Полагаю, играть в карты нам дождь не помешает.
Уилбергер предусмотрительно оставил им немного кофе и кусок бекона, так что с этими продуктами, палаткой и пуговицами они провели неделю. Щеки у Лорены были уже не такими впалыми и синяки исчезли. Она все еще спала, прижавшись к Августу, и не отводила от него взгляда, куда бы он ни направлялся. Раз или два, когда стояла хорошая погода, они вечерами ездили к реке. Август смастерил грубую удочку из ниток, найденных в форте. Согнув иголку, сделал крючок, на который нанизывал головастиков в качестве приманки. Но рыбы не поймал. Когда он бывал у реки, то раздевался и купался.
– Иди сюда, Лори, – звал он. – Тебе не повредит помыться.
Наконец она решилась. Она не мылась очень давно и получила удовольствие от прикосновения воды к ее телу. Гас сидел недалеко на камне и обсыхал на солнце. Течение было быстрым, и она побоялась заходить глубоко. Лорена удивилась, какой белой оказалась ее кожа, когда она смыла с нее грязь. Вид ее загорелых ног и белого живота так поразил ее, что она снова принялась плакать. А когда она начинала плакать, то уже не могла остановиться, ей казалось, что она так и будет всегда плакать. Гас заметил и подошел, чтобы помочь ей вылезти из воды, потому что она так и стояла, рыдая, по пояс в воде.
Гас не стал ей выговаривать.
– Я так думаю, что тебе лучше всего выплакаться, Лори, – предложил он. – Только помни, у тебя еще вся жизнь впереди.
– Они не должны были так со мной обращаться. – Лорена взяла лохмотья, в которые давно превратилось ее платье, и вернулась в палатку.
62
Когда они достигли Территории, Ньют стал беспокоиться насчет индейцев. И не он один. Ирландец столько всякого наслушался про скальпирование, что то и дело дергал себя за волосы, чтобы убедиться, что они все еще на месте. Пи Ай, проводивший большую часть своего времени за затачиванием ножа и проверкой, достаточно ли у него патронов, удивился, узнав, что ирландец никогда не видел человека, с которого сняли скальп. В свою бытность рейнджером Пи постоянно натыкался на оскальпированных поселенцев, да и некоторые из его друзей тоже лишились скальпа.
Братья Спеттл, которые постепенно стали более разговорчивыми, признались Ньюту, что если бы не боялись заблудиться, то сбежали бы домой.