– Черт, ненавижу я готовить на дерьме. Я слышал, ты потерял свою лошадь.
– Да. Бен на нем ехал. Но он не виноват, – заметил Ньют.
– Слезай, выпей кофе, может, полегчает, – предложил Август.
Пока он пил кофе, из палатки вышла Лорена. К удивлению Ньюта, она ему улыбнулась, ничего не сказала, но улыбнулась. Его это так обрадовало, что он сразу же почувствовал себя лучше. Всю дорогу от Техаса он в душе беспокоился, что Лорена винит его в том, что ее украли. Ведь именно он должен был присматривать за ней в ту ночь. Но она явно не сердилась на него. Она стояла у входа в палатку, любуясь великолепным утром.
– Я уже привыкла, что так далеко видно, мне даже нравится, – проговорила она. Август подал ей чашку кофе, и она взяла ее обеими руками. Пар поднимался ей прямо в лицо. Ньют точно знал, что никогда не видел никого красивее, и просто чудо, что он вместе с ней завтракает. Диш, да и любой другой ковбой с радостью отдал бы шпоры и седла, чтобы быть на его месте.
Она села перед палаткой и принялась дуть на кофе, чтобы остудить его. Ньют выпил свой и почувствовал себя значительно бодрее. Бедный Мышь умер, но день стоял прекрасный, и он имел редкую возможность по завтракать вместе с мистером Гасом и Лореной. Вдалеке он увидел потянувшееся на север стадо. На расстоянии мили сзади тащился фургон. За ним шел По Кампо – маленькая точечка в огромной пустыне.
– Вы только посмотрите на этого старика-повара, – сказал Август. – Похоже, он собирается дойти пешком до Канады.
– Он любит смотреть на траву, – объяснил Ньют. – Все время что-то находит. И потом все это готовит.
– Готовит траву? – удивилась Лорена. Она никогда не видела По Кампо вблизи, но заинтересовалась маленькой фигуркой, бредущей целый день по бескрайней равнине.
– Нет, но иногда он жарит кузнечиков, – пояснил Ньют.
Лорена засмеялась, и ее смех прозвучал музыкой в ушах Ньюта.
Дуя на кофе, она смотрела на Гаса. Со времени своего спасения она проводила долгие часы, глядя на него. С ним было приятно путешествовать, потому что он никогда не злился и не ругал ее, как другие мужчины. Все те недели, что она проплакала и продрожала, он ни разу не выказал нетерпения и ничего не требовал. Она так привыкла к нему, что стала надеяться, что их путешествие будет длиться бесконечно. Все было просто и даже приятно. Никто ее не беспокоил, а езда верхом через равнины, покрытые колышущейся травой, под утренним солнцем доставляла ей удовольствие. Гас говорил и говорил. Что-то ее интересовало, что-то нет. Но ей было приятно, что ему нравится с ней разговаривать.
Такая жизнь ее устраивала, во всяком случае, много больше, чем раньше. Но она никак не могла забыть о той другой женщине, про которую Гас ей рассказал. Но больше он о ней никогда не говорил. Разумеется, она и не спрашивала, но забыть об этом не могла. Лорена с ужасом думала о том дне, когда они приедут в город, где живет эта женщина, и тогда их простой жизни может прийти конец. Она должна что-то сделать, чтобы этому помешать. Она должна бороться. Она решила сказать Гасу, что выйдет за него замуж, прежде чем они доедут до этого города.
Она никогда раньше не думала о том, чтобы выйти замуж. Ей этого не хотелось. Ей хватало всех тех мужчин, что заходили в салун. Некоторые хотели жениться на ней, все больше молодые ковбои. Но она не относилась к этому серьезно. С Гасом другое дело. Он ни когда не говорил, что хочет жениться на ней, но он и не скупился на комплименты по поводу ее красоты. Он и сейчас все время хвалил ее, утверждая, что она самая красивая женщина на равнинах. Они хорошо ладили, не ссорились. С ее точки зрения, это означало, что он хочет на ней жениться, когда придет конец путешествию. Она порадовалась, что он позвал мальчика завтракать. Ньют был безобиден, более того, мил и застенчив. Если она будет с ним поприветливее, Гас может решить, что она вполне годится в жены. Хотя он до сих пор не трогал ее, она чувствовала его желание, когда лежала рядом с ним по ночам, и собиралась позаботиться о том, чтобы он продолжал хотеть ее до того, как они приедут в Огаллалу. Она должна сделать все, чтобы он забыл другую женщину.
Когда Ньют вернулся к стаду, то едва не парил в воздухе – так был счастлив. Про Мышь он уже забыл и помнил только о Лорене. Она еще раз улыбнулась ему, когда он садился на лошадь.
Для ковбоев не прошло незамеченным, что Ньют удостоился редкой чести. Когда он скакал в конец стада, многие провожали его глазами. Но стадо уже двигалось, и ни у кого не было возможности порасспрашивать его до вечера, когда они все соберутся на ужин.
Больше всех любопытство мучило Диша, его друга, избавившего его от необходимости убивать свою собственную лошадь.