Но он знал, что просто проехать мимо Клары он не сможет, чем бы ему их встреча ни грозила. Она значила для него больше всех других женщин и была, пожалуй, единственной в его жизни, по кому он скучал.
Он помнил, что она сказала, когда сообщила ему, что выходит замуж за Боба, – что она хочет, чтобы он, Гас, стал другом ее дочерям. Так что он, по крайней мере, может приехать и предложить эту дружбу. И интересно взглянуть, похожи ли девочки на свою мать.
К собственному удивлению, он остался не слишком доволен визитом в Огаллалу. Добравшись до магазинчика, где продавали платья, как раз перед закрытием, он с трудом уговорил его хозяина задержаться. Там Гас накупил массу всякой одежды для Лори – от нижних юбок до платьев, а также шляпку и теплое пальто, поскольку в Монтане их ждали холода. Он даже купил себе черное строгое пальто, более подходящее для священнослужителя, и черный шелковый галстук в виде шнурка. Хозяин вскоре уже раздумал закрываться и принялся предлагать Августу муфты и перчатки и вся кие другие странные вещи. В конце концов он накупил столько, что даже подумать о том, чтобы все унести, было смешно. Завтра они приедут с фургоном и все за берут, хотя кое-что для Лори он взял с собой, на случай, если ей захочется это надеть, когда они поедут к Кларе. Гас купил ей гребенок, щеток и зеркало – женщины ведь любят любоваться собой, а Лорена, на сколько ему было известно, не имела такой возможности еще с Форт-Уэрта.
Найти единственную гостиницу в городе не составляло труда, но ресторан оказался прокуренным небольшим зальцем, лишенным какой-либо привлекательности, где сидел всего один посетитель – строгий человек с густыми бакенбардами. Август решил, что он предпочел бы шумный бар, но найти его оказалось не так-то легко.
Он зашел в один, где увидел огромную вешалку из рогов лося рядом с дверями и где клиентура состояла в основном из шкуродеров, которые поставляли мясо армии. Никого из их команды там не оказалось, хотя он и заметил пару знакомых лошадей, привязанных у входа. Вероятнее всего, ребята направились прямиком в бордель, заключил он. Он попросил бутылку и стакан, но компания шкуродеров производила такой шум, что выпивка не доставила ему удовольствия. Игрок средних лет с тоненькими усиками и галстуком в жирных пятнах приметил его и подошел.
– Вы похожи на человека, который не возражал бы перекинуться в картишки, – заметил он. – Меня зовут Шоу.
– Игра вдвоем меня не интересует, – ответил Август. – Да и шумно здесь чересчур. Трудно напиться в таком шуме.
– Это не единственная забегаловка в городе, – сообщил мистер Шоу. – Можно найти и поспокойнее.
Как раз в этот момент вошла раскрашенная и напудренная девица. Несколько шкуродеров приветствовали ее выкриками, но она подошла к столу, где сидел Август. Тощая, с виду не больше семнадцати.
– Нелли, оставь нас в покое, – попросил игрок. – Мы только что собрались достать карты.
Девушка не успела ответить, как раздался грохот – один из шкуродеров за соседним столом упал, опрокинув стул. Он заснул, откинувшись на стуле, и, потеряв равновесие, свалился на пол. Падение его не пробудило, он так и остался лежать на полу мертвецки пьяным.
– Да ладно тебе, Шоу, – проговорила девица. – Вас же всего двое. Что это за игра?
– Я сказал то же самое, – заметил Август. Подошел бармен, взял упавшего пьяного за воротник и выволок на улицу.
– Не желаете пройти со мной, мистер? – спросила Нелли.
К удивлению Августа, игрок неожиданно ударил девушку, не сильно, но достаточно, чтобы смутить ее.
– Послушайте, – заметил Август. – Вот это уже лишнее. Молодая леди ведет себя вполне прилично.
– Никакая она не леди, а потаскушка, и я не хочу, чтобы она мешала мне развлекаться, – заявил игрок.
Август встал и пододвинул Нелли стул.
– Садитесь, мисс, – пригласил он. – А ты убирайся, – добавил он, обращаясь к игроку. – Я не играю с теми, кто плохо обращается с женщинами.
На лице игрока появилось хищное выражение. Он проигнорировал Августа и злобно уставился на девушку.
– Что я тебе сказал? – возмутился он. – Если ты не перестанешь мне мешать, я тебя так изобью, ты долго не забудешь.
Девушка дрожала и готова была расплакаться.
– Я не позволю потаскухе мешать мне играть, – заявил игрок.
Август ударил его в грудь, причем так сильно, что тот отлетел к соседнему столику, где сидели трое или четверо шкуродеров. Мужчины посмотрели на него с изумлением: игрок не мог перевести дыхание и беспорядочно махал руками, видимо, боясь, что помрет, так и не успев сделать следующий вдох.