Он вернулся, и все ему напоминает здесь о Мэгги, которая всегда грозилась умереть, если он ее бросит. Разумеется, он считал это бабской болтовней, эдаким трюком, к которому прибегают все женщины, чтобы удержать мужика. Джейку часто приходилось такое слышать, пока он мотался по стране, и в Сан-Антонио, и в Форт-Уэрте, и в Абилине и Додже, и в Огаллале и Милс-Сити. Обычный разговор шлюх, делающих вид, что они в тебя влюблены. Но Мэгги действительно умерла, а он-то думал, что она просто переедет в другой город. Печально найти дома такое, хотя, по имеющимся у него сведениям, Калл обошелся с ней еще хуже чем он.
– Джейк, я заметил, что ты мне не ответил насчет Клары, – настаивал Август. – Если ты ее видел, мне бы хотелось послушать, хотя завидки берут, спасу нет.
– Ай, да нечему тут завидовать, – ответил Джейк. – Видел я ее не больше минуты, около магазина в Огаллале. Этот чертов Боб был с ней, так что я лишь приподнял шляпу и поздоровался.
Клянусь, Джейк, я думал, у тебя больше смелости, – заметил Август. – Они живут в Небраске, так?
– Да, на Северном плато. Да он самый крупный торговец скотом в том районе. Армия покупает у него большую часть лошадей. Так что, думаю, он богат.
– А дети есть? – спросил Август.
– Вроде две девочки. Слышал, мальчики у нее, умерли. Боб не слишком мне обрадовался. И поужинать не позвали.
– Даже такой болван, как Боб, знает, что тебя надо держать подальше от Клары, – сказал Август. – Как она выглядит?
– Клара? Похуже, чем раньше.
– Полагаю, там не слишком сладкая жизнь, в этой Небраске.
Оба несколько минут молчали. Джейк считал, что бестактно было со стороны Гаса начинать разговор о Кларе, женщине, к которой он давно не испытывал никакой симпатии, поскольку она указала ему на дверь и вышла замуж за большого болвана из Кентукки, этого торговца лошадьми.
У Августа были свои печали, вызванные, главным образом, тем, что Джейк мельком видел Клару, а он принужден довольствоваться случайными сплетнями. В шестнадцать она была такой прелестной, что дух захватывало, и умной к тому же, хваткой, что она быстро доказала, когда ее родители были убиты во время большого набега индейцев в 56-м году, самом скверном за всю историю страны. Когда это случилось, Клара была в школе в Сан-Антонио, но она сразу же вернулась в Остин и стала хозяйкой магазина, который открыли ее родители. Индейцы попытались подпалить его, но по чему-то им это не удалось.
Август чувствовал, что тогда он мог бы завоевать ее, но он в то время был женат, а когда его вторая жена умерла, Клара стала уже такой независимой, что завоевать ее было весьма затруднительно.
По правде говоря, это оказалось просто невозможным. Она отказала и ему, и Джейку, и все же вышла замуж за Боба Аллена, такого тупого мужика, что он в дверь не мог войти, не ударившись головой о притолоку. Вскоре они перебрались на север. С той поры Август все ждал вестей о том, что она овдовела. Не то чтобы он желал Кларе неприятностей, но торговля лошадьми в стране, где кишат индейцы, рискованное дело. Если бы Боб помер раньше времени, а такое случалось и с лучшими людьми, он хотел бы быть среди первых, предложивших помощь вдове.
– Повезло этому Бобу Аллену, – проговорил он. – Я знавал торговцев лошадьми, которые не протягивали и года.
– Черт возьми, да ты же сам торговец лошадьми, – сказал Джейк. – Вы, ребята, позволили себе завязнуть. Вам уже давно надо было отправиться на север. Там куча всяких возможностей.
– Может, и так, Джейк, но ты-то их использовал лишь для того, чтобы убить дантиста, – заметил Август. – Мы, по крайней мере, никаких нелепых преступлений не совершали.
Джейк улыбнулся.
– А у вас тут выпить не найдется? – спросил он. – Или ты сидишь здесь весь день с пересохшим горлом?
– Он напивается, – возвестил Боливар, внезапно проснувшись.
Август поднялся.
– Пошли пройдемся, – предложил он. – Этому человеку не нравится, когда кто-то болтается на кухне без надобности.
Они вышли в жаркое утро. Небо уже побелело. Боливар двинулся за ними и взял лассо из сыромятной кожи, которое он хранил на поленнице дров у заднего крыльца. Они увидели, как он уходит в заросли карликового дуба с веревкой в руке.
– Этот старый pistolero не слишком вежлив, – сказал Джейк. – Куда это он пошел с веревкой?
– Я его не спрашивал, – ответил Гас. Он пошел к погребу, где на этот раз не оказалось гремучек. Он мысленно веселился, представляя себе, как разозлится Калл, вернувшись в полдень и обнаружив их пьяными. Он протянул Джейку кувшин первому, поскольку тот был гостем. Джейк вытащил пробку и скромно приложился.