Кроме того, он сам еженедельно покупал Лори, если не чаще. Был случай, когда он пользовался ее услугами шесть раз за пять дней, после чего, устыдившись своей расточительности, а может, похотливости, две недели воздерживался. Ему повезло, что Лори жила у него в доме. Она так отличалась от его жены Терезы, которая была не слишком щедра на милости, да еще и скандалистка. Однажды Тереза отказывала ему в течение четырех месяцев, что для Ксавье с его темпераментом было тяжелым испытанием. В тот период ему самому пришлось побегать за мексиканками, а однажды он едва не напоролся на разгневанного мужа.
С Лори можно было отдохнуть, и он полюбил ее. Она не проявляла к нему ни тени привязанности, но никогда и не возражала, если у него появлялось настроение купить ее услуги, что чрезвычайно раздражало Липпи. Потому что она отказывала Липпи, какие бы деньги он ни предлагал ей.
И теперь Джейк Спун все испортил, так что единственный способ для Ксавье разрядиться – это обыграть Джаспера Фанта, хотя почти наверняка он никогда не получит большую часть выигрыша.
– Где Джейк? – к изумлению Диша, спросила Лорена. Его надежды, которые он питал по дороге в салун, рассыпались в прах. То, что она беззастенчиво интересуется местонахождением определенного человека, говорило о такой привязанности, какую Диш и вообразить не мог. Вряд ли она когда спросит о нем, даже если он выйдет сейчас за дверь и исчезнет на год.
– А что, Джейк с Гасом и ребятами, – ответил он, садясь и стараясь сделать хорошую мину при плохой игре.
Ему это не слишком удалось, потому что Лори была еще красивей, чем обычно. Она закатала рукава платья, и, когда наступала очередь Лори сдавать карты, ее белые руки завораживали Диша. Он едва соображал, что делает, так как не сводил взгляда с рук и губ Лори. Руки у нее были пухловатые, но самые изящные из когда-либо виденных Дишем. Он так ее хотел и из-за это го играл настолько плохо, что за час проиграл свой трехмесячный заработок.
Джасперу Фанту везло не больше – или из-за любви к Лори, или из-за неумения играть, Диш не знал точно. Не знал и знать не хотел. Он понимал одно: каким-то образом он должен продержаться, пока Джейк не исчезнет, потому что нет для него женщины, кроме той, что сидела напротив. Та приветливость, с которой она с ним обращалась, жалила его как укус скорпиона, потому что в ней Скрывалось безразличие. Он была почти так же приветлива с Липпи, сущим придурком, да к тому же с дырой в животе.
Карточная игра скоро стала мучением для всех, кроме Лори, которая выигрывала раз за разом. Ей приятно было думать, как удивится Джейк, когда вернется домой и увидит, сколько она выиграла. Он будет знать, что она вовсе не беспомощна. Сам Ксавье проиграл немного, он никогда много не проигрывал, просто на этот раз был несколько рассеян. Лори знала, что, возможно, она тому причиной, но ее это не волновало. Она всегда любила играть в карты, а сейчас делала это с еще большим удовольствием, поскольку до прихода Джейка ей было нечем заняться. Ей даже не много нравились Диш и Джаспер. Приятно не лишать себя удовольствия, потакая их желаниям. Она знала, что их угнетает безнадежность, но она сама столько раз испытывала это чувство, когда ждала, что они на берутся смелости или займут пару долларов. Пусть по бывают в ее шкуре.
– Диш, нам пора остановиться, – сказал Джаспер. – Нам и так с тобой в этом году с долгами не рас платиться.
– Я бы поиграл, – предложил Липпи. – Я, на верное, уже заржавел, но очень хочется.
– Пусть играет, – неожиданно вмешался Ксавье. В его заведении Липпи играть не разрешалось. Денег у него было мало, а стиль игры несколько экстравагантен. Несколько раз выходило так, что случайные путники обнаруживали, что он не может заплатить им проигранные деньги.
Но Ксавье потерял веру во всякие правила, поскольку по правилам Лорена была шлюхой при заведении, а теперь она внезапно перестала ею быть. Если шлюха может так неожиданно уйти в отставку, то почему бы Липпи не поиграть в карты?
– А как он мне заплатит, если я выиграю? – спросила Лорена.
– Сладкой музыкой, – жизнерадостно ответил Липпи. – Я сыграю тебе твою любимую песню.
Не слишком вдохновляет, подумала Лорена, поскольку он играл ее любимые песни каждый раз, стоило ей войти в комнату, в надежде, что его искусство на конец сделает ее более благосклонной.