— Бог ты мой, — произнес он. — Вот не ожидал встретить здесь такую, как ты. Мы такую красоту редко в этих краях видим. Если бы это был Сан-Франциско, я бы не удавился. Там самое подходящее для тебя место.
Лорене показалось чудом, что не успел этот человек зайти, как сразу все понял. В последнее время она уже стала бояться, что не сможет попасть в Сан-Франциско, она даже стала сомневаться, что там действительно так прохладно и приятно, как она себе вообразила, но отказываться от своей мечты не собиралась, потому что ей нечем было ее заменить. Может, и вообще глупо мечтать об этом, но на большее ее не хватает.
И тут появился Джейк и сразу же попал прямо в яблочко. Прошло совсем немного времени, а она уже выложила о себе больше, чем кому-либо, отбросив свою осторожность и забыв про молчание. Липпи и Ксавье слушали со стороны, оцепенев в изумлении. Джейк ее почти не перебивал, лишь время от времени похлопывал по руке да подливал виски в стакан. Иногда он говорил "Бог ты мой!" или "Этот чертов пес, надо его найти и пристрелить!", но по большей части просто си дел, сдвинув шляпу на затылок, и душевно смотрел на нее.
Когда она закончила повествование, он объяснил, что убил дантиста в Форт-Смите в Арканзасе, что его разыскивают, но он надеется ускользнуть от закона и, если это удастся, наверняка попытается помочь ей по пасть в Сан-Франциско, где ей самое место. То, как он это сказал, произвело большое впечатление на Лори. В его голосе то и дело звучали печальные нотки, как будто он страдал по поводу того, что злая судьба может по мешать ему сделать ей такое одолжение. По его тону можно было предположить, что его ждет скорая смерть. Он не ныл, нет, просто легкая печаль в голосе и тоска во взоре; ни то, ни другое не мешало ему получать удовольствие от того, что предлагала ему жизнь в текущий момент.
Когда Джейк так говорил, по телу Лори пробегала дрожь и возникало желание сделать все, чтобы он продолжал жить. Она привыкла к мужчинам, которые считали, что она им отчаянно необходима, потому что им хотелось засунуть в нее свои морковки или сделать так, чтобы она стала их девушкой на несколько дней или недель. Но Джейк ничего такого не просил. Он просто давал ей понять, что чувствует себя неуверенно и может не иметь возможности сделать то, чего бы хо тел. Лорена жаждала ему помочь. Она и сама дивилась этому, но желание было настолько сильным, что отрицать его не приходилось. Она его не понимала, но ощущала. Она знала про себя, что она сильная, но опыт научил ее беречь эту силу только для себя. Мужчины всегда надеялись, что она поделится этой силой с ними, но Лорена никогда ничего подобного не делала. А теперь, немного поколебавшись, она начала предлагать свою помощь Джейку. Он и не просил помощи, но умел принять ее с благодарностью.
Именно она предложила ему подняться наверх, главным образом потому, что устала от присутствия Ксавье и Липпи, которые прислушивались к каждому ее слову. На лестнице она заметила, что Джейк бережет одну ногу. Выяснилось, что много лет назад он сломал лодыжку, когда на него упала лошадь, и, если ему приходилось долго ездить верхом, нога распухала. Она по могла ему снять сапог и предложила горячей воды и эпсомита*. После того как она немного попарила ему но гу, он взглянул на нее с таким видом, будто ему в голову пришло что-то забавное.
— Знаешь, если бы здесь было корыто, я бы вымылся и подстриг усы, — сказал он.
На задаем крыльце имелось корыто, в котором стирали белье. Когда ей требовалось помыться, Лорена втаскивала его наверх и наливала туда шесть или во семь ведер воды. Ксавье пользовался им чаще, чем она. Он терпел грязь на посетителях, но не на себе. На сколько всем было известно, мысль о мытье даже не приходила Липпи в голову.
Лорена намеревалась сама принести корыто, поскольку Джейк уже снял один сапог, но он и слышать об этом не захотел. Он снял второй сапог, прохромал вниз и притащил корыто. Затем уговорил Липпи согреть немного воды, на что потребовалось некоторое время, поскольку воду грели на плите.
— Ну ты даешь, Джейк. Да ты можешь за десять центов помыться у парикмахера, — заметил Липпи.
— Может, и так, но здесь мне больше нравится компания, — ответил Джейк.
Лорена подумала, что, возможно, он захочет, чтобы она вышла из комнаты, пока он моется, поскольку до сих пор он относился к ней скромно, но такое и не пришло ему в голову. Он запер дверь на щеколду, что бы Липпи не заглянул и не увидел ничего такого, до че го ему не должно быть дела.
— Липпи любит глазеть на девиц, — сообщил Джейк то, что Лорена уже давно знала. — Жаль, что корыто такое маленькое, — заметил он. — Мы могли бы по мыться вместе.
Лорена никогда ни о чем подобном не слыхала. Она поразилась, насколько хладнокровно Джейк разделся, чтобы помыться. Как и у всех мужчин, которые проводили время не только за карточным столом, у него бы ли сильно загорелые лицо и руки и совершенно белое, как рыбье брюхо, тело. Большинство ее клиентов бы ли коричневыми до воротника рубахи и совершенно белыми дальше. Многие вообще не желали обнажаться, хотя именно их тело она и должна была ублажить. Не которые даже отказывались расстегнуть ремень. Лорена часто заставляла их ждать, пока она раздевалась, потому что ей не хотелось, чтобы они мяли и пачкали ее одежду. Кроме того, она любила раздеваться перед ними, потому что это их пугало. Некоторые даже шли на попятный, хотя всегда ей в таких случаях плати ли и извинялись. Они приходили, полагая, что им придется убеждать ее снять одежду, а когда она равно душно раздевалась, теряли присутствие духа.
Разумеется, Гас был исключением. Она ему нравилась и одетая, и раздетая. Ее тело напоминало о других телах, которые ему приходилось видеть, и он мог долго сидеть на кровати и почесываться, разговаривая о таких различиях в женских достоинствах, о которых он один мог разглагольствовать, — величине бюста, к примеру.
Джейк Спун, хоть и не отличался болтливостью Гаса, бесстыж был так же. Он с удовольствием нежился в корыте, пока не остыла вода. Он даже попросил, что бы она его подстригла. Она не отказалась попытаться, но скоро поняла, что делает не то, и вовремя остановилась, сохранив почти все его кудри в неприкосновенности.
Вытеревшись, он повернулся и повел ее к постели. Там Джейк остановился, и на мгновение она подумала, что он предложит ей деньги. Лорена не знала, как она тогда поступит, так что, когда он остановился, быстро повернулась, чтобы он мог расстегнуть пуговки у нее на платье. Она испытывала нетерпение не по поводу самого акта, нет, ей хотелось, чтобы Джейк пошевеливался и взял на себя ответственность за нее. Ей никогда и в голову не приходило, что она станет ожидать та кого от мужчины, но нисколько не беспокоилась по поводу того, что за час изменила свою точку зрения или что была пьяновата, когда это произошло. Она твердо верила, что Джейк Спун вытащит ее из Лоунсам Дав, так что она не хотела, чтобы он давал ей деньги, поскольку тогда он мог уехать без нее.
Джейк немедленно сделал шаг вперед и помог ей расстегнуть платье. Яснее ясного, она не была первой женщиной, которой он помогал раздеться, потому что он даже знал, как расстегивается платье вверху, у шеи, то есть то, о чем большинство ее клиентов и не подозревали.
— Давненько у тебя это платье, так я думаю, — за метил он, снимая с нее платье и критически оглядывая его.
И это удавило ее, потому что до сих пор ни один мужчина никак не реагировал на ее платье, ни положительно, ни отрицательно, даже Тинкерсли, который и дал ей денег, чтобы купить это самое платье, которое Джейк сейчас держал, — простой дешевый хлопок и уже пообносилось у ворота. Лорене стало слегка стыд но, что мужчина заметил, что платье изношено. Она часто собиралась сшить или купить что-нибудь уже здесь, в Лоунсам Дав, но шила она плохо и потому обходилась тем, что привезла из Сан-Антонио.
За эти месяцы мужчины несколько раз предлагали ей поехать в Сан-Антонио, где, скорее всего, они купи ли бы ей платье, но она постоянно отказывалась. Сан-Антонио располагался не в том направлении, да и муж чины эти ей не нравились, и к тому же ей вовсе не нужна была новая одежда, поскольку дела у нее шли лучше некуда и в старой.