Одинокий колдун

— Кто лишает? — схватился опять за меч стражник.

— Алкоголь! — Призрак выхватил у него стакан, полный портвейна, и выплеснул жидкость на лица зрителей в первых рядах.

(В зале началось оживление, студенты похлопали, покричали еще робко «браво» и «ура»)

Тем временем очнулся от сна Гамлет. Привлеченный запахом вина, добрался, протирая глаза, до стражников и Призрака. Принял стакан от стражника (тот отдал честь по-красноармейски, прищелкнув каблуками), хотел выпить, но тут же возопил:

Да охранят нас ангелы господни!
Блаженный ты или проклятый дух,
Овеян небом иль геенной дышишь,
Злых или добрых помыслов исполнен,
Твой образ так загадочен, что я
К тебе взываю: Папа, Повелитель,
Тиран державный, Датчанин, ответь мне!
Не дай сгореть в неведеньи, скажи,
Зачем твои схороненные кости
Раздрали саван свой, зачем гробница,
В которой ты был мирно успокоен,
Разъяв свой тяжкий мраморный оскал,
Тебя извергла вновь?

Призрак заткнул ему рот рукой в грубой перчатке, толкнул к усевшимся с графином стражникам и ответил вопросом на вопрос:

Заткнись, сынок, и пей. Вы пейте все!
Но пусть кто знает, скажет,
К чему все эти строгие дозоры
Всеночно трудят подданных страны?
К чему литье всех этих медных пушек,
И эта скупка боевых припасов,
Стенания несчастных, сорванных с постелей
Неведомо куда и за грехи какие?..

Гамлет подобострастно закивал:

Я тут на днях прошелся по стране:
Покинув гробы, в саванах вдоль улиц
Визжали и гнусили мертвецы.
Кровавый дождь, косматые светила,
Смущенье в солнце; влажная звезда,
В чьей области Нептунова держава,

Болела тьмой почти как в Судный день!
Такие же предвестья лихолетья,
Спешащие гонцы пред сумасбродством
И анархизмом и разбродом,
И вопли о смятении грядущем
Явили вместе небо и земля...

Призрак вскричал, обхватив голову руками:

Распалась связь времен, погибли все свершенья:
Порядок строгий, оборона, нравы -
Все распадается и гаснет.
И ты, наследник слабый и лукавый,
Смог допустить распад моей державы!
Ты мне не сын, а сучье вымя,
И семени отца лишь хиленький росток.
А королем мой брат, убогий подражатель,
В горсти не смогший удержать и пары вшей,
Не то, что нити всей державы,
Узду и плеть. О, горе вам! Я всем устрою
Возмездие и кровь и сатанинский мрак,
В отместку за раздор и крах державы!

Перейдя к делу, Призрак дал по оплеухе стражникам, хотел проучить и сына, но проворный Гамлет сумел отскочить.

Далее Призрак потребовал от Гамлета убить всех, тусующихся при королевском дворе. Пообещал незримо и зримо присутствовать за плечами сына, подсобляя и следя за скоротечностью и жестокостью приговора. А затем Призрак планировал вернуться, пусть и мертвым мятежным духом, на трон. Гамлет пошел прочь. Призрак взлетел к потолку, и на приспущенных качелях развевался над сценой, внимательно следя за действиями Гамлета.

Фелиции быстро надоело лежать в неудобной кровати. Раздражала и Офелия, чей зад, то в трусиках, то обтянутый платьем, елозил перед глазами. Фелиция развернулась к королю, движениями рук и поцелуем возвестив о своих намерениях. Парень засопел, смутился, но пикнуть не посмел — позади был набитый зал, перед ним — пугающая решительная тигрица. Она приспустила с него штаны вместе с плавками, вскочила верхом, взнуздала, плотно оседлав. Впилась ногтями ему в шею и в ухо, повела скачку. Фелиции скоро стало жарко, тесно, она разорвала на груди лиф королевского наряда. Из тьмы под сценой свистели и улюлюкали, ей это нравилось, публичный секс возбуждал и будоражил. Хотелось учудить что-нибудь невероятное.

Весь прошлый день и всю ночь она провела с Герлой и Молчанкой в общаге. Они ее поочередно насиловали, поили горькими, вонючими снадобьями, морили голодом, и теперь она захотела отыграться на ком-нибудь, а лучше на всех сразу, за испытанные унижения. Кончив раз, акта не прервала. Укусила короля в щеку, слизнула кровь с царапин, защемила железными пальцами крохотный сосок на его впалой груди, и заставила служить и дальше ей седлом и корнем. Ей стало хорошо, ушла ярость, смутно разобрала, что где-то рядом бубнят и мечутся Гамлет с Призраком.