— Привыкай, — предложил Егор и уныло улыбнулся.
В соседнем с Димкиным дворе, в длинной арке стояло два «газика», чья желто-синяя окраска, решетки на задних дверцах и лампочки-мигалки на крышах обнаруживали их милицейское предназначение. Оперативная группа, числом около десяти человек, прибыла для задержания подозреваемого в поджоге студенческого клуба, повлекшего за собой человеческие жертвы. Двое оперативников дежурили на парадном и черном ходах в квартиру Гаврилы Степановича. Остальные сидели в газиках-»воронках», курили и кляли следователя из Крестов, убедившего их начальство, что именно такое количество людей ему нужно для задержания студента Егора.
Сам следователь в сером мундире, а поверх еще и в милицейском форменном полушубке, стоял в отдалении от оперативников и машин. Он не чурался «оперов», просто не хотел, чтобы его застукали за разговорами с блаженным дурачком, бывшим режиссером Петуховым, а нынче нищим, откликавшимся на кличку «Птица».
— Слышь, Птица, ночь на исходе. Если до рассвета твой премьер не объявится, я тебе пиздюлей полную кормушку отвешу. А потом обратно в свою камеру попадешь.
Петухов, который за минувшие после освобождения несколько суток сильно исхудал, избавился от кожаной куртки, джинсов и чешских ботинок, а вместо того носил тряпьё и резиновые галоши с помойки, встревожился. Он как-то боком, мелко семеня и дрыгаясь на худых ногах, приблизился к следователю. От него так воняло мочой и прочими уличными ароматами, что закаленный Шацило счел за лучшее отвернуться и дышать ртом.
— Врешь, кра-кра... Нет закона, чтобы птичек в тюрьме для людей держать... Будешь врать, кра-кра-кра, — возмущенно расклекотался сумасшедший, быстро похлопывая себя ладонями по бедрам и ягодицам, — совсем улечу!..
— Улетишь, как же... — тихо пробормотал следователь. — Знаешь, каких это девок его младший брательник привел?
Петухов разволновался, отскочил от следователя метров на пять, непрерывно каркая и задирая голову вверх, будто бы ожидая с неба коршуна. Вдруг присел, ловко оголил задницу и с чавканьем пустил под себя зеленую лужицу жидкого дерьма.
— Ведьмы! Это они там подожгли, они дрались, меня ловили...
— Блядь, с кем я связался, — с тоской произнес следователь. — Сри где подальше, понял? — и жестом показал Петухову отойти от себя.
Тем не менее, он был уверен, что режиссер видел Егора и вовсе не зря привел его и милицию сюда, в квартиру отчима студента-поджигателя. Он был опытным человеком, этот низенький служивый из Крестов; точно знал, что Петухов «сломался», и в мозгу его ясным пламенем горела лишь одна идея — найти того парня, вместо которого он сидел в ужасной тюрьме. А что свихнулся Петухов и теперь считает себя птицей, а двух аппетитных девок (одна из которых, похоже, несовершеннолетняя) — ведьмами, так это делу почти не мешает.
Бывший режиссер скакал по двору, порылся в мусорном баке, что-то нашел и запихал в рот (милиционеры в ближнем «газике» хмуро переглянулись и сплюнули; невыспавшиеся, обросшие щетиной, они тоже мечтали навешать «пиздюлей», но не психу, а связавшемуся с психом следователю).
— Птичкой сделал, а летать не научил, падла, — бормотал себе под нос Петухов. — Кар-кар, теперь поплатишься... Я всё вижу, везде успеваю. Видел, как братика твоего зацапали, слышал, как тебе велели сюда идти. Не я, а ты в тюрьму попадешь, не меня, а тебя бить будут, а я нынче свободная птица, вот еще полетать бы...
Он с невероятной, обезьяньей ловкостью допрыгнул до повисшей высоко (не меньше трех метров над асфальтом) нижней ветви старого разлапистого дуба; уцепившись руками, раскачался и забросил на ветку ноги, а затем сумасшедшими прыжками постепенно забрался на макушку дерева. Следователь и один из оперативников бросились к дереву. А Петухов-Птица, торжествующе покаркав, глотнув чистого ветра, прыгнул вниз.
Несколько раз ударился о частокол веток, раз даже перекувырнулся в воздухе и мешком плюхнулся на кусочек газона с первыми ростками травы под дубом. Люди замерли, уверенные, что он разбился. Но он пошевелился, ухмыляясь, встал, похлопал по себе руками. «Уже лучше!» — крикнул обалдевшим милиционерам и поскакал дальше по двору, — однако, явно приволакивая ногу.
— Эй, начальник, — сзади к изумленно взиравшему на Петухова следователю подошел один из дежурящих у квартиры сержантов.
— Почему покинул пост?! — рявкнул следователь.
— Так я приказал Шевчуку там торчать, пока не вернемся, — поспешно объяснил сержант. — Слышь, Шацило, там с татарином нашим, лейтенантом Муразовым какая-то херня случилась. Спит он...