Малгожата первым делом отодрала от штор два длинных куска ткани, один намотала себе на лицо, другой протянула Егору, предлагая сделать то же самое.
— Я могу и так, — отмахнулся Егор. — Ты стой здесь, я по комнатам прошвырнусь...
— Нет! — возмущенно крикнула она.
— Тогда ищи тоже, брата моего или старика... и к черному ходу на кухне тащи их. Оттуда сваливать будем...
Он первый нырнул в дым, сразу же исчезнув, а Малгожата хоть и пыталась удержаться рядом с Егором, тут же потеряла и его, и всякое представление о местном пространстве: везде был только плотный сизый дым.
Как он ни изощрялся, никакое колдовское зрение не помогло ему преодолеть дымовую завесу; дышать колдун приспособился, а ориентироваться приходилось целиком по ощущениям. Ощущения подсказали, что в центре комнаты кто-то есть, он расставил руки, сделал два-три шага, споткнулся о какую-то мебель и наткнулся на отчима. Отчим не стоял, а мелко пританцовывал и Егор, пока не ощупал его лицо, думал, что тот в страхе отстраняется от его рук, — а по высунутому языку и закинутой на спину голове стало ясно, — тот мертв. Егор вынул из кармана прихваченный перочинный ножик, резанул шпагат, и тело шумно упало на невидимый паркет. Егор побрел дальше. Сзади раздался женский крик, видимо, Малгожата наткнулась на повешенного.
А трупов оказалось много, они вдруг возникали в просветах дыма на полу: лежал на пороге гостиной мертвый милиционер с азиатскими выпуклыми скулами и чуть раскосыми глазами. В коридоре, видимо, случилась слепая перестрелка: стены были мокрыми от кровавых брызг, и снова валялись тела, исковерканные и вспоротые пулями. Много, пять или больше человек.
И этот густой, плотный, как кисель, дым резко улучшал акустику. Егор будто бы прослушивал в наушниках фонограмму «крутого» военного фильма: стоны, ругательства, плач неслись со всех сторон. Кто-то блевал у входной двери, кто-то полз туда же, шепча фразы о помощи... Возня сбивала с толку, но и помогала избегать ненужных контактов. Егор наткнулся на дверь в ванную, подергал ручку — заперто, приник ухом к щели, ощущая, что внутри находятся люди и громко разговаривают между собой.
И тут же загрохотал на входе в квартиру автомат. Пули веером метались по коридору, хрустя штукатуркой и бетоном стен, звоном отдавались кромсаемые зеркала, люстры, лампочки. Какой-то мужик с пола заорал надрывно: Своих бьешь, падла!... Егор вовремя свалился на пол у двери в ванную, лицом в лужу крови и в мертвую волосатую руку, отмокающую в этой луже: все в этом дыму внезапно выныривало прямо перед глазами, пугая и превращаясь то ли в сновидение, то ли в наваждение... А в ванной комнате точно звучал женский голос, и Егор снова вскочил, лишь отгрохотал «калашников», и сперва подергал дверь за ручку на себя, затем стал выбивать ее телом, ударяясь с наскока.
Дверь, сляпанная из опилочных плит, не вылетела, а согнулась вдвое; Егор пинком умял ее в гармошку, заглянул внутрь. Там, в узком закутке между трубами и самой ванной, дыма было меньше, и он успел различить две сцепившиеся фигуры — мужскую и женскую, которые спаялись в большой ком и возлежали так под сломанным, хлеставшим водой умывальником.
— Отцепи ее, мужик, отцепи... — попросил кто-то Егора.
Воды тут было по щиколотку. Егор нагнулся над парочкой: рослая девка лежала на пожилом военном, сомкнув на его шее пальцы. Спина девки была в крови, лицо и волосы тоже. Егор понял, что перед ним старшая сестра, Ханна. Но она была еще жива. Едва колдун склонился над ними, пытаясь понять, что делать, как одна из ее рук молниеносно оторвалась от горла мужика и точно копье, с прямыми пальцами, метнулась к лицу Егора, целясь в глаза. Но то ли сноровки не хватило умирающей Ханне, то ли Егор был наготове, — он успел поставить собственную ладонь под удар, схватил и смял ее твердые пальцы с длинными острыми ногтями. И, испытывая глубокое наслаждение, вывернул ей пальцы на руке, ломая их суставы, злобно ощерясь от раздавшегося треска. Затем двумя руками ухватил ее мокрую голову и резко свернул, ломая ей шею. Тело ведьмы тут же вскинулось и обмякло. Она отвалилась от мужика, свалилась в лужу, лицом вверх. И на лице твердела злобная гримаса...
— Какая тварь, стерва, — бормотал сиплым хрипом мужик. — Я в нее обойму, семь пуль выпустил, а ей хоть бы что...
— Это ведьма, — заметил Егор, словно это все объясняло мужику.
— Точно, ведьма, — прохрипел тот. — Я, наверно, тебя собирался ловить. Ты Егор... А я следователь, Шацило фамилия... Тут еще вторая есть девка, надо и ее прикончить, иначе она нас.