Этот голос продрал Ромуальдилинна до самого позвоночника. Похолодев, он обернулся.
- Опустите оружие!
Пелена свирепой ярости перед его глазами заслонила вокруг всё, кроме маленькой точёной фигурки. Бледного испуганного Кузнечика в мерцающем плаще.
- Лекари неприкосновенны! - бескровное лицо Кузнечика смотрело на артайцев с гневом и осуждением.
«Мне это снится или нас уже убили?» – отстранённо подумал Ромуальдилинн. – «Почему сон стал явью?»
- Если причините им зло – Первородная Мать покарает вас!
«Это не может быть он. Его просто не может здесь быть!»
- Князь достойно заботится о Священной земле! Он в своём праве! – разгневанно продолжал маленький отважный обличитель.
«Глупый малыш! Я не готов потерять тебя прямо сейчас. Куда же ты лезешь?!»
За спиной Кузнечика вырос брат. Ромуальдилинн мысленно застонал. Значит ему не кажется, это всё правда!
- Ваш Князь не смеет нарушать закон и править дальше без женщины! – Визгливый голос легата, казалось, достиг небес за его спиной. - Стража! Взять его!
Линн услышал низкий рокочущий звук, не понимая, что это его собственный рык.
- Я – женщина! И я беру этого человека себе в мужья!
Стало так тихо, что слышно было, как воркуют кайры над их головами, бесстрашно прохаживаясь по разноцветному узорчатому навесу.
Кузнечик смотрел прямо ему в глаза, но обращался к легату. И голос его был твёрд.
- Не смейте трогать лекарей! Я – женщина, и говорю голосом Первородной матери! Она не простит вам кощунства на своей земле!
Ветер трепал белые волосы, а золотистые глаза горели лихорадочным огнём. Серебристая стойкая фигурка дрожала, но упрямый маленький подбородок был горделиво вздёрнут. Ромуальдилинн за всю свою жизнь не видел ничего прекраснее.
По сдавленным хрипам за спиной стало понятно, что легат пытается выдавить из себя хотя бы слово, но похоже, что он был в состоянии лишь скатиться в припадок.
- Что скажешь, Князь? – маленькая фигурка качнулась. - Возьмёшь меня в невесты?
В грудь будто тараном ударили.
Мир пошёл рябью, задёргался и взорвался бешеным криком, а толпа под ногами качнулась и ожила, ударившись о крыльцо неудержимой волной.
- Кузнечик, ты – женщина? – никто, кроме неё, не услышал этого безмолвного вопроса, который прошептали его бледные губы.
Никто, кроме него, не увидел ответ в её отчаянных глазах.
«Скажи да, Князь», - мысленно она почти умоляла его. Голова так отчаянно кружилась, что Томка боялась уже не устоять на ногах.
- Чудо! – потрясённый строгий лекарь сделал шаг вперёд, упираясь беззащитной грудью в направленное на него острое копьё.
- Чудо! Чудо свершилось! – растерянный шёпот повсюду, трепет и смятение.
Осознание опускалось на него медленной невидимой паутиной, разливаясь теплом и дрожью по телу. Ромуальдилинн почувствовал вдруг, как ненависть отступает, и ему хочется вырасти до небес, чтобы удержать в груди пылкую яркую звёздочку, которая росла и сияла, превращаясь в горячее страстное солнце.
- Этого не может быть! – крики за его спиной били в затылок тупой надоедливой болью.
- Не подходи, - напрягся Вавила, заслоняя Томку от кого-то из золочёных, которые потянулись к ней, как вязкая липучая патока.
Гул нарастал, переходя в громовые раскаты и грозя разразиться ударом чудовищной силы.
Ряды артайской стражи дрогнули и рассыпались, выдавая полнейшую их оторопь. Лекари бросились вперёд, протягивая белые руки и стремясь защитить их хрупкой живой изгородью.
- Стоять! Держать! – бесился легат, который, видимо был не в состоянии пропустить в свой мозг возможность неподчинения.
- Вавила, сюда! – рявкнул Ромуальдилинн, выхватывая меч и чувствуя болезненную остроту в глазах, которые на секунду пришлось оторвать от НЕЁ.
Он протянул руку, и маленькая сверкающая фигурка перетекла к нему. Прикоснуться и осознать времени не осталось, и он быстро перебросил серебряное сокровище к двери в Храм и толкнул туда же Вавилу, разворачиваясь и закрывая их своим телом. Стража очнулась и дёрнулась вперёд хищными коршами, сминая и калеча белых птиц.
Томка закричала в ужасе, увидев кровь на светлых рукавах целителей, но тут раздался такой грохот, что он перекрыл даже лязг оружия и рокот тысячной толпы. Земля затряслась, и все в панике обернулись, ожидая увидеть то ли гнев богини, то ли вторжение виххров.
Ворота с грохотом распахнулись, и во двор хлынула ливийская конница. Народ бросился в стороны, освобождая воинам дорогу и спасаясь от копыт лиров. Их было много, очень много, и Ромуальдилинн, не ожидавший такой мощной поддержки, даже испытал секундное замешательство, не веря в такую потрясающую удачу.