Глава 12
Отец Фотий показал ей остывающее тело Камуса, когда они с братьями вернулись после обеда и обратились с просьбой помочь разыскать его.
- Этот больной очень долго пробыл в стазисе. Мы действительно сделали всё, что могли, - голос лекаря звучал виновато. – Первые дни у нас была надежда, что выкарабкается. Но он не реагировал ни на какое лечение. От лёгких почти ничего не осталось. Мы в состоянии вылечить повреждённый орган, но не можем вырастить новый.
Томка была так шокирована смертью старого рыбака, что не могла даже говорить.
Она молча кивала, потрясённо глядя на высохшее тело мужчины, который, не задумываясь, отправился в степь, чтобы прикрыть ей спину, рискуя жизнью собственного сына. И сгинул там, заплатив самую высокую цену.
Сомнений в словах Фотия не было. Томка уже знала, что благодаря политике Князя, борьба лекарей за жизнь и здоровье каждого человека идёт до последнего. И от осознания этого ей становилось ещё хуже.
Ослепший и оглохший от горя Янек, сидел у отца в ногах, сгорбившись. Его простодушное лицо опухло от слёз, а правая рука висела плетью. Он не замечал ничего вокруг.
- Сына вылечим, не переживайте, - пытался успокоить её знахарь. – Быстро не получится – сильное заражение. Да и лечение продвигается успешнее, когда больной желает быть здоровым. А парень слишком погружён в горе и не думает о себе.
С трудом сохраняя достоинство, Томка почти вылетела из мертвецкого покоя. Отчаянный всхлип рвался из груди, и она, не разбирая дороги, поспешила на улицу. Ей хотелось спрятаться от всех, взлететь в вышину, как птица. Возможно, именно поэтому она бросилась в сторону синепёрых кайр.
Ромуальдилинн безошибочно нашёл её на крыше первого яруса безлюдной птични. Ильмис и близнецы охраняли вход. Храм и окружающее его пространство были полностью очищены от посторонних. Всех паломников перевели в другие здания, но осторожность была превыше всего. Княгиню очень хорошо охраняли.
Томка сидела на потемневшей от времени красной черепице, подтянув к себе колени и обхватив их руками. Влажная пелена не пролившихся слёз застилала разноцветные витражи Храма напротив, не позволяя оценить их яркую красоту. Но она упрямо таращила блестящие глаза вперёд, лишь иногда переводя воспалённый взгляд на беззаботно воркующих рядом птиц.
Воздух сгустился и тело её затрепетало, когда пряный запах Линна наполнил ноздри. Сдерживая дрожь, она изо всех сил старалась оставаться неподвижной, ожидая, что Князь заговорит первым.
Целую минуту он стоял у неё за спиной, разглядывая маленькую дрожащую фигурку.
- И как давно тебе приходится прятать это прекрасное лицо? – голос его был тихим и плавным. Гипнотизирующим.
- Прости за этот маскарад, - обернуться она решилась. - Ты заботился обо мне, а я так бессовестно обманывала…
Не то, чтобы она сильно раскаивалась, но, наверное, стоило произнести это?
- Уверен, что всё придумал отец Бран, - в голосе Линна послышалась улыбка. – Эта хитрость помогла сберечь тебя, и за это я навсегда буду ему благодарен…
Она подняла на него глаза и задохнулась в водовороте ощущений. Он был таким огромным, подавляющим. Нереальным. Пристальный пытливый взгляд, богатая одежда, аура силы и власти. Настоящий Князь.
Плавной походкой Линн прошёл вперёд и сел рядом. От его плеча исходил такой ощутимый жар, что Томка отвернулась, пряча румянец. Хотя больше всего на свете ей хотелось придвинуться ближе и прислониться к нему.
- Отец Арий сказал, ты нуждался в лечении. Сейчас всё в порядке? – голос её сорвался.
- Мне просто нужно было выспаться. Прости, что меня не было рядом, когда ты очнулась.
- Я была без сознания несколько дней. Не мог же ты всё это время сидеть у постели…
Линн промолчал, не уточняя, что именно это он и делал. А ушёл лишь потому, что Арий настоял на его отсутствии.
Проведя обряд единения для этих двоих, новый Владыка, как никто, прочувствовал ту невероятную энергию, что искрила между ними. Перевозбуждение могло помешать. Княгине был нужен покой.
Исподтишка, стараясь не выказывать любопытства, Томка рассматривала сидящего рядом мужчину. Его каштановые волосы золотились на солнце, а тугие завитки обнимали могучую шею, теряясь в богатом вышитом воротнике. Мужское великолепие поражало: квадратная челюсть, прямой нос, твёрдые губы. Настоящее пиршество для женских глаз. Вот только взгляд поймать не удавалось - Линн смотрел вперёд. А когда повернулся, Томка уже спряталась, отвернувшись в сторону.
- Тогда, на крыльце, ты спасла сотни и сотни жизней, - торжественно произнёс он. - И я безмерно тебе благодарен.