Нет, он не винил Вавилу. Только себя. За магическую слабость, за бессилие перед вездесущим врагом, за полную слепоту.
Ромуальдилинн не мог понять, как ему жить дальше. Как существовать, если внутри навсегда поселился этот дикий всепоглощающий страх – потерять её.
- Ильмиса и близнецов ты тоже от меня отлучишь? – девушка едва сдерживалась, чтобы не зашипеть, как разъярённая кошка.
- Ты ведь уже говорила с ними?
- Да! Мы обсуждали почему портал отправил нас в разные места…
- В принципе, тут всё просто, - неожиданно ответил Линн. - Судя по тому, что мне рассказали братья, это был один из ведущих порталов. Тех, что способны не только перемещать в пространстве, но и влиять на устройство нашего мира. Менять события через время. Он даёт прошедшему через него очень много. И, в первую очередь - возможность оказаться там, где человек пожелает. Не просто выкинуть абы куда, как большинство других переходов, а переместить в место, где необходимо оказаться больше всего. Даже если ты этого не осознаёшь.
- Братья не говорили мне об этом… - притихла Томка.
- А они и не знают. Никто, кроме княжеской семьи, не имеет входа в глубинные архивы Хранилища. Я читал о таких порталах ещё будучи ребёнком. Но места их расположения давно утеряны. Тот факт, что вы нашли один такой, может действительно повлиять на многое. И я рад, что он столь труднодоступен. Последствия игры со временем могут быть необратимы.
- Я хотела бы вернуться туда и найти отца Брана!
- Да, - кивнул Ромуальдилинн. – Я думал об этом. И пришёл к выводу, что это невозможно.
- Но почему, - простонала девушка в отчаянии. – Если всё именно так, как ты говоришь, то стоит мне лишь пожелать…
- Проблема в том, что портал исполняет самые сильные и сокровенные желания. Те, что мы и сами, порой, не осознаём. В которых не готовы признаться даже себе. Но главное - истинные свойства перехода до конца не известны никому.
Голос Линна обволакивал её сознание. Захотелось подобраться ближе и положить голову ему на колени, слушая эти волшебные сказки.
- Я могу лишь предполагать, - задумчиво рассуждал Князь. - Ильмис вернулся в дворец. Место, которое стало ему домом. Где его безоговорочно приняли, несмотря на то, что он – дитя нашего недруга. Он не нашёл понимания и защиты в родной стороне, а в Ливии он любим и свободен.
Томка следила за этим коротким рассказом, затаив дыхание. А Линн, между тем, продолжал:
- Близнецы попросту перенеслись в родной фамильный особняк. Они – представители классической ливийской аристократии. Дом, семья, честь рода - для них на первом месте. Их старый особняк – семейная крепость, и нет на свете более милого сердцу места, где они могли бы чувствовать себя в большем благополучии, чем там.
Томка кивнула, принимая объяснение.
- Вавила перенёсся к тебе… Ты права, он хорошо исполнял свой долг, защищая тебя. И, уходя в портал, единственное, чего он желал – оказаться там же, где ты, - Линн не отрывал от неё пристального взгляда. - Ну а ты появилась рядом с Храмом, потому что именно он был твоей целью. Но, поскольку здесь ты никогда ранее не была и не могла представить в голове знакомый образ, портал вынес тебя, куда посчитал нужным. В знакомую степь, но всё же рядом.
«Не хотела я оказаться ни в каком Храме», - внезапно осознала Томка. – «И думать забыла об этом. Я хотела оказаться рядом с тобой».
А вслух сказала:
- Вот видишь! Стоит только пожелать…
Но Линн прервал её, подняв руку:
- Ильмис и близнецы в первую очередь желали догнать тебя! Но портал решил по-своему и исполнил не сиюминутное их желание, а то, что было накоплено длительным тяжёлым походом. Все вы слишком устали и просто хотели оказаться там, где будет покой и защищённость. Это обычное желание любого человека, который находится в опасности и надолго оторван от привычного окружения.
- Но Вавила…
- Вавила прост и желания его примитивны. Он желает то, что прикажу я…
Томка бросила на него умоляющий взгляд:
- Я всё-таки хотела бы попробовать.
- Прости, но я не позволю.
Она в отчаянии прикрыла глаза.
Линн едва сдерживался, чтобы не протянуть руку, проведя ладонью по её волосам. Длинные, густые – они были великолепны. Больше всего на свете ему хотелось намотать на руку эту длинную дразнящую косу, прижать девушку к себе, приковать цепями, присвоить. Сила внутри ярилась и бушевала, требуя выхода. Успокоения. Рано… Он не должен её напугать. Он чувствовал, что ещё не время.