С одной стороны, она была безмерно благодарна, что Князь не поднимает тему супружеского долга – значит, оставляет это решение за ней. С другой - девушка томилась и изнывала, не понимая, чувствует ли он хоть что-то, помимо очевидного синдрома необитаемого острова. Она уже давно смирилась, что влюбилась по уши, но всякий раз ей становилось не по себе, когда накатывало неизбежное понимание, что она для Линна - всего лишь неизбежность без малейшего права выбора.
Мысль о возвращении домой отодвинулась куда-то вглубь и не тревожила так сильно, как раньше. Страх разоблачения, который не отпускал её на протяжении долгих дней, улетучился за ненадобностью, и сейчас Томке было почти спокойно. Среди ливийцев она не видела косых взглядов, похотливых улыбок или назойливого внимания. На неё смотрели с величайшим благоговением, а зачастую просто опускали глаза, не смея мешать своим любопытством.
Спокойствие же Линна объяснялось просто – каждый день он под завязку накачивался болотной ряской. Путешествие и совместные ночёвки стали для него настоящей пыткой, и он прикладывался к фляге едва ли не каждый раз, когда видел тонкое запястье, обнажившееся из-под широкого рукава или беспокойную косу, кончик которой ласкал худенькие ягодицы, едва проступающие под многослойным платьем. Образ Кузнечика потихоньку стирался из его памяти, поблекнув на фоне изящного и грациозного создания, в которое он превратился. Иногда Тамара вскидывала голову, останавливая на нём свой беспокойный медовый взгляд или начинала играть с Янеком, резко взмахивая руками и поворачиваясь вокруг своей оси - и тогда черты дерзкого и упрямого мальчишки вновь проступали сквозь плавный и неземной образ, подмигивая ему. А Линн горько усмехался про себя, поражаясь собственной глупости и слепоте.
Порой, не имея больше возможности сдерживаться, он брал её за руку. И рассказывал что-нибудь о своём доме, родителях или братьях. Томка замирала, слушая и наслаждаясь этим простым прикосновением. Большего не позволяли себе ни он, ни она – вокруг всегда были люди, а тонкие стенки шатра не оставляли надежды даже на минимальное уединение.
Оба вздохнули с облегчением, когда впереди показались белые стены и башни столицы. Издали город казался сказочным, хотя абсолютной гармонии в нём не было. Кое-где словно хотелось пририсовать башенку или часовню, чтобы уравновесить общую картину.
- После Хаоса мы многое восстановили, но прежнюю красоту вернуть городу так и не удалось, - пояснил Линн, подъезжая ближе и с грустью глядя на собственный дом. - Слишком много времени уходит на более насущные проблемы.
Томка кивнула, принимая объяснение. Город ей нравился. Более того – превзошёл все ожидания. А что касается лёгкой дисгармонии, то что может быть скучнее абсолютного совершенства?
Глава 13.2
Столица приняла её приветливо. Изнутри город оказался не менее прекрасен, чем снаружи. Ни грязи, ни разбитых мостовых, ни стоков с помоями, чего она в тайне опасалась. Повсюду чистота, зелень, белые стены и разноцветные черепичные крыши на добротных строениях. Чем ближе к дворцу, который расположился в центре города - тем дома становились выше и богаче, а сады с цветниками пышнее.
«Надо будет потом спросить у Ильмиса, кто следит за всей этой благоухающей красотой», - думала Томка, все силы которой уходили на то, чтобы сохранять спокойное выражение лица и держать спину прямо. – «В жизни не поверю, что местные холостяки все, как один, любители цветочков».
Кобылка, с которой они были на ты всю дорогу, при подъезде к столице начала выкидывать кренделя, взбрыкивая и резко переступая длинными ногами. Томка понимала, что бедное животное всего лишь реагирует на её нервозность, но не могла заставить себя успокоиться. Демонстративный проход через весь город в качестве жены Князя словно означал, что обратного пути нет и точка. Весь не доставшийся ей ранее мандраж, который должна испытать невеста перед свадьбой, обрушился на неё сейчас, когда, казалось бы, уже пора смириться с тем, что прошлых решений изменить нельзя и повернуть назад нет никакой возможности.
Они с Линном медленно следовали по вымощенным мостовым вдоль бесконечного строя столичных жителей по обе стороны дороги. Молва о том, что чудо всё-таки произошло, давно разнеслась по округе. И повсюду, куда ни кинь взгляд, были люди. Молодые и старые, бедные и богатые, счастливые и испуганные.